- Ах, это ты мой верный Чендрул! Ты растоптал для меня копытами коней своих целый народ амильцуров. Для тебя я сделаю все, чего бы ты не пожелал.
- На охоте я слышал, что ты можешь того громадного буйвола, который попал в капкан...
- Из любви к тебе я охотно сделаю это в поучение моим подданным. Приведите исполина болот, а ты, оруженосец, принеси мою секиру, которая всех тяжелее!
Народ, теснившийся вокруг, боязливо отхлынул в сторону: тридцать охотников стащили с повозки страшное чудовище, громадного буйвола, ноги которого были спутаны канатами, так что он, подгоняемый ударами гуннских бичей, с трудом мог двинуться вперед. На мощную голову его был накинут кожаный мешок с отверстиями для двух громадных рогов, которые далеко раскинулись по сторонам. На каждом роге висело по нескольку человек гуннов, тащивших плененного царя лесов... Вдруг измученный зверь нагнул свою мощную шею с густой, косматой, щетинистой гривой, страшно заревел и, взмахнув головой, с такой силой сбросил своих мучителей, что они, взлетев на воздух, упали далеко по сторонам его.
Но уже через минуту на рогах его повисло еще больше гуннов. Зверь снова заревел, но на этот раз как-то глухо, жалобно.
- Стойте! - приказал Аттила. - Пустите его! Снимите канаты! Отойдите все!
Буйвол, как бы удивясь неожиданному освобождению, на мгновение остановился, протянув голову.
Аттила подошел к нему с левой стороны. В его руках, будто молния, блеснула секира. В то же мгновение голова зверя в мешке, отделенная от туловища, покатилась по земле. Кровь хлынула широкой струёй, далеко обрызгав окружающих. В то же время с глухим шумом рухнуло громадное обезглавленное туловище.
Оглушительным воем встретили гунны подвиг своего повелителя. Среди этого воя с трудом можно было разобрать отдельные слова: "Аттила! Отец, великий отец, повелитель мира! Слава Аттиле!"
- Да, слава тебе, Аттила, - воскликнул князь, опустившись пред ним на колени, - нет на земле равного тебе.