- Да, господин, посольства привезли ее с собой.
- Ты пересчитал?
- Пересчитал, господин. Все доставлено вполне.
- Хорошо, - продолжал он, помолчав, еще громче и суровее, - но где подарки обоих императоров? Я выслушиваю только тех послов, которые приходят с подарками. Хельхал, осмотрел ты их? Достойны ли они меня?
- О господин, нет дара, который был бы достоин твоего величия. Но если принять в соображение незначительность тех, которые эти подарки тебе приносят, ими можно довольствоваться.
- Раздели их между моими князьями. Особенно позаботься об Ардарихе и Валамере, также и о Визигасте. Да не забудь и того пылкого королевича скиров, который так искусно играет на арфе. Всем воздай по заслугам!.. Но что это? - лицо его вдруг омрачилось, как будто он увидел, что-то неприятное. - Кажется, среди византийских послов я вижу одного знакомого - вон того маленького, что стоит в стороне. - Он грозно взглянул на Вигилия, как будто только что его заметил, хотя на самом деле давно уже его видел. Имена всех послов давно уже были ему известны.
- Я уже один раз имел удовольствие в качестве толмача... - заговорил испуганный Вигилий.
- Эдико, как зовут эту жабу?
- Вигилий, господин.
- Ах да, Вигилий! - и он быстрым движением ноги с досадой сбросил с колен не тронутое письмо императора. - Как осмелился ты, наглец, негодное животное, явиться ко мне, когда перебежчики еще не выданы, ведь тогда еще я приказал тебе перевести о том императору. Или вы думаете, что я потерплю, чтобы под вашими знаменами сражались против меня мои собственные беглые рабы? Все мои подданные должны это заметить: никто не убежит от Аттилы, нет спасения от его гнева. Ни крепость, ни отнесенная стеной столица не защитят от меня. Из золотых дворцов самой Византии я вырву моих врагов вот этой самой рукой.