История готов быстро подвигается теперь к концу, точно камень, катящийся с крутой горы. Под Капрой и Тагиной погиб цвет их пехоты: из двадцати пяти тысяч, которые привел туда Тотила, не осталось ни одной. На флангах тоже погибло много готов, так что осталось всего не более двадцати тысяч человек, с которыми Тейя поспешно двинулся на юг по фламиниевой дороге. По пятам за ними гнались Цетег и лангобарды, а за ними Нарзес, окруживший готов с запада, юга и севера.
Движение готов сильно замедлялось огромным количеством неспособных к войне - женщин, детей, стариков, больных, которые, в ужасе от жестокостей Нарзеса, бежали изо всей Италии в лагерь короля. Чтобы не допустить неприятеля нагнать себя, готам приходилось почти каждую ночь жертвовать небольшим отрядом. Выбиралось место, где бы небольшой отряд мог надолго задержать огромное войско неприятеля, и человек пятьсот оставались там и вступали в ожесточенную борьбу с врагами. Победить они, конечно, не надеялись, но своим храбрым сопротивлением задерживали врага на несколько часов и этим давали возможность своим уйти дальше. Около Фоссатума Тейя узнал от бежавших готов, что Рим потерян для них, что римляне в условленную ночь умертвили всех бывших там готов с их женами и детьми. После этого идти к Риму было бесполезно. Надо было изменить направление пути. Тейя оставил под Фоссатумом тысячу готов под начальством графа Маркья, чтобы задержать Цетега и Альбоина, а сам повернул к Неаполю. К полудню подошли сюда войска Цетега и Альбоина, и началась битва. Она продолжалась до самой ночи. Когда рассвело, в лагере сотов была гробовая тишина. С величайшей осторожностью приблизились преследователи к окопам готов: все также тихо. Наконец Цетег, а за ним его Сифакс, взобрались на шанцы.
- Идите смело! - обернувшись крикнул Цетег своим исаврийцам. - Опасности нет, вот все они лежат мертвые, - вся тысяча. Вот и граф Маркья, я знаю его.
Очистив дорогу, Цетег снова пустился в погоню за Тейей по фламиниевой дороге. Но местные крестьяне сообщили ему, что готы не проходили здесь, - всякий след их исчез. Цетег созвал совет и решил разделить свое войско, чтобы искать исчезнувших готов: одна часть под начальством Иоганна должна идти направо, Альбоин же - налево. Сам префект решил идти к Риму и, овладев городом при помощи своих верных исаврийцев, не пускать в него Нарзеса.
Пока префект обсуждал подробности этого плана, в палатку его вошел Нарзес, опираясь на руку Василиска.
- Ты позволил тысяче готов задержать себя здесь до тех пор, пока остальные успели скрыться, - с гневом начал главнокомандующий. - И к чему ты отправляешь Иоганна на юг? Тейя не пойдет туда, он наверно уже знает, что Рим для него потерян.
Глаза Цетега засияли.
- Да, - продолжал Нарзес. - Я послал в Рим нескольких умных людей, и они возбудили тамошнее население против готов. В заранее условленную ночь римляне умертвили всех живших среди них готов, с женщинами, детьми и стариками. Не более пятисот человек успели запереться в башне Адриана. Новый римский папа Пелагий прислал ко мне своих послов. Я заключил с ним договор, которым, надеюсь, ты будешь доволен. Видишь ли, добрые граждане Рима ничего не боятся так сильно, как третьей осады, и просят, чтобы мы не предпринимали ничего, что могло бы повести к новой борьбе из-за Рима. Готов в башне Адриана, - пишут они, - голод заставит сдаться. А после этого они поклялись открыть ворота своего города только своему естественному начальнику и защитнику, префекту Рима. Вот договор, читай сам!
С глубокой радостью прочел Цетег этот договор. Итак, они его не забыли, его римляне! К нему, а к ненавистным византийцам обратились они теперь, когда наступает решительная минута! Его зовут назад в Капитолий!
- Ну, что? - спросил Нарзес. - Доволен?