-- Tiens, cher ami, -- сказалъ Муравьевъ Пестелю: какъ загорѣла твоя шея...
-- Точно ожерелье!-- проговорилъ, плеская себѣ водой на грудь и бока, Поджіо.
-- Типунъ вамъ на языкъ, -- добродушно усмѣхнулся всегда чопорно-сдержанный Пестель.
"Петля!" -- пронеслось въ головѣ Шервуда. Онъ видѣлъ какъ, довольный теплой погодой и купаньемъ, Пестель съ удовольствіемъ потеръ себѣ полную, вспотѣвшую шею и ступилъ въ воду.
-- Странно, -- прибавилъ Пестель, собираясь погрузиться въ рѣку съ головой: я всегда думалъ одно, -- какъ бы не утонуть.... не плаваю...
-- Наше не тонетъ и не горитъ, -- произнесъ Поджіо, оттолкнувшись отъ берега и плывя на спинѣ: мужество и стойкость, не правда -- ли, нашъ девизъ?...
-- А слышали о новомъ женскомъ подвигѣ!-- отозвался Лихаревъ, стоя на мельничной шлюзѣ и оттуда собираясь внизъ головой броситься въ рѣку.
-- Нѣтъ, не слыхали.
-- Дѣвица Куракина, увлекшись въ Москвѣ католицизмомъ, въ доказательство преданности къ новой вѣрѣ, сожгла себѣ палецъ въ каминѣ....
-- Мишель, это по твоей части! любовь.... женихъ!-- крикнулъ, ныряя, веселый Поджіо. Всѣ засмѣялись.