Que par un grand trait de lumière
On verra ce qu' on а perdu...."
-- Превосходно и вѣрно!-- сказалъ Пестель: это напоминаетъ Ламартина.... Ты въ душѣ поэтъ.... Вѣрно выразился.... всѣ мы одинокіе, неизвѣстные міру мечтатели, и только потомство намъ произнесетъ вѣрный судъ....
Путники нѣкоторое время проѣхали молча. Солнце клонилось къ закату. Душистая, вечерняя мгла понемногу застилала желтѣющія украинскія степи. Безчисленные кузнечики стрекотали въ травѣ, заглушая бубенчики лошадей.
Пестель сообщилъ, что, въ бытность въ Петербургѣ, онъ навѣстилъ сочлена по союзу, Анненкова, который собирается жениться на красавицѣ Жюстинѣ.
-- Ты не повѣришь, какъ счастливы эти голубки!-- сказалъ Пестель: глядя на нихъ, я мыслилъ, -- когда же кончатся наши бури?
Муравьевъ, слушая товарища, задумался о сватовствѣ Мишеля. Его сердце невольно сжималось, при мысли: угадываетъ-ли возлюбленная этого горячаго и безразсудно-смѣлаго мальчика, принятаго имъ въ члены и наконецъ въ бояре, какая судьба можетъ его ждать и ему грозить?
-- Знаешь-ли, я думаю, -- вдругъ сказалъ, какъ всегда на французски, Пестель: пожалуй, хорошо, что рѣшили оставитъ эти безумныя попытки въ лагеряхъ, подъ Бѣлой Церковью и Бобруйскомъ.... Эти военныя заявленія.... преторіанство! Охъ, не нравится все это мнѣ.... какъ бы не напортили нетерпѣливые, особенно въ Петербургѣ.....
Муравьевъ съ удивленіемъ взглянулъ на спутника.
-- Слушай, -- продолжалъ болѣе оживленно Пестель, высовываясь изъ коляски и какъ бы ища свѣжаго воздуха, простора: я страстно любилъ и люблю отечество и всегда горячо желалъ ему счастія. Если бы мирно удались наши предположенія, если бы мирно.... о! клянусь; я хоть не православный, удалился бы въ Кіевскую лавру и кончилъ бы жизнь, съ благодарностью Богу, монахомъ. Меня подозрѣваютъ въ честолюбивыхъ, суровыхъ замыслахъ. Говорятъ, что я противъ демократа Сперанскаго и за олигарха Мордвинова! Партіи!... Дайте намъ только свободу мнѣній и рѣчи, -- не будетъ ни Аракчеева, ни другихъ своекорыстныхъ, темныхъ силъ, -- будетъ одна неподкупная и всѣмъ ясная истина. Ты, мой другъ, лучше другихъ знаешь, что во всѣхъ моихъ увлеченіяхъ и, подъ часъ не въ мѣру, горячихъ словахъ всему виной наша горькая, тяжная доля. Клянусь, мое сердце не участвовало въ томъ, что порою творила голова.