-- Вот в том-то и дело, батюшка Степан Иваныч, что нынче век Дидерота и Руссо, а не царевны Софии и Никиты Пустосвята... Мне чудится, я предчувствую, убеждена, что здесь все всклепано на неповинных, хоть, по-твоему, может, и существующих бесов и упырей.
Шешковский, с именным повелением Екатерины в кармане, переодевшись беспоместным дворянином, полетел с небольшою поклажей по назначению.
В губернии он оставил чемодан с запасною форменною одеждой на постоялом в уездном городке; сам переоделся вновь в скуфейку [ Скуфейка (скуфья) -- у православного белого духовенства: остроконечная бархатная черная или фиолетовая мягкая шапочка ] и рясу странника и пошел по пути к указанному селу. Верст за двадцать до него, -- то было уж второе лето после события с священником и упырем -- его догнал обоз с хлебом.
-- Куда едете?
-- В Овиново; а тебя Господь куда несет?
-- В Соловки.
-- Далекий путь, спаси тебя Боже, -- чай притомился?
-- Уж так-то, православные, ноженьки отбил.
-- Ну садись, подвезем.
Подвезли извозчики до Овинова, а за ним было Свиблово, то самое село, где случилась история в церкви. Везут странника мужики и толкуют о свибловских: всех знают, всех хвалят, мужики добрые, не раз хлебом у них торговали.