Замѣтимъ, что эти эпиграммы очень-дѣйствовали на мирную и робкую природу нашего автора.
До 1827 года, когда Основьянеyко написалъ комедію "Пріѣзжій изъ столицы, или суматоха въ уѣздномъ городѣ", напечатанную только въ 184-0 году, и до появленія его повѣстей на малороссійскомъ языкѣ, впервые, съ псевдонимомъ Основьяненко, первая его повѣсть "Харьковская Ганнуся" напечатана въ 1832 году въ "Телескопѣ" г. Надеждина {Вслѣдъ за нею, съ именемъ Основьяненко, явился Солдатскій Портретъ въ 1833 г. въ "Утренней Звѣздѣ". Замѣчательно, "что мѣщанка-бублейница", Піючиха, выведенная въ Ганнусѣ, жива донынѣ. Она обитаетъ близь Воскресенской Церкви, въ Харьковѣ, ужь въ званіи купчихи, въ собственномъ двухъэтажномъ домѣ, съ деревяннымъ верьхомъ и обижается при одномъ имени Основьяненка.}, безъ всякаго намёка на имя Основьяненка и съ подписью переводчика, г. Погодина {Издатель "Телескопа" въ примѣчаніи къ повѣсти этой, говоритъ: повѣетъ доставлена при слѣдующей запискѣ: "Я получилъ отъ почтеннаго русскаго писателя, живущаго въ Малороссіи, двѣ повѣсти съ лестнымъ для меня правомъ: пересказать ихъ по-своему. Я долженъ былъ сократить ихъ слишкомъ втрое! Слѣдовательно автора должно благодарить за изобрѣтеніе и расположеніе, а за разсказъ отвѣтственность падаетъ на меня.-- М. Погодинъ". По послѣдующему изданію Ганнуси, оказалось, что г. Погодинъ былъ въ этомъ дѣлѣ только переводчикомъ, сократившимъ повѣсть во многомъ напрасно.}.
Слѣпой и болѣзненный въ дѣтствѣ, безпрестанно мѣнявшій въ молодости воевный мундиръ на канцелярское перо и канцелярское перо на военный мундиръ; четыре года монахъ, затворникъ, въ самые лучшіе, свѣжіе годы жизни; дѣятельный членъ Благотворительнаго Общества и директоръ странствующей труппы актёровъ; основатель Института для дѣвицъ и издатель перваго украинскаго журнала; директоръ танцовальнаго клуба и авторъ юмористическихъ остроумныхъ писемъ, подъ забраломъ нѣсколькихъ псевдонимовъ -- и въ то же время авторъ строгихъ отчетовъ о любимомъ Институтѣ, авторъ сладенькихъ и плохихъ стихотвореній, гдѣ воспѣвались Маши, Лизы, Нади и Кати, наконецъ музыкантъ и предводитель дворянства -- сколько разнообразія и сколько пережитыхъ противоположностей! {Въ письмѣ къ Н. Ю. Квиткѣ, отъ 26 мая 1829 г., изъ Основы онъ пишетъ: "Намъ деньги нужны -- о! нужны! зѣло нужны!" Въ другомъ отъ 22 ноября, говоритъ: "Анна Григорьевна все еще не оправилась и ходитъ завязавши глаза; у нея была, не вамъ кажучи "бешиха" -- да бабуся отшептала. А чи нема писенёкъ, заунывныхъ или смѣшныхъ? Еслибъ можно съ нотами, очень бы одолжили!" Мы имѣемъ въ рукахъ черновую бумагу, писанную рукою нашего автора, сдѣлку покойнаго Основьяненка и его брата съ Г-немъ 7-го класса чиновникомъ, Матвѣемъ Андреевичемъ Байковымъ, отъ 1 мая 1829 г., о продажѣ послѣднему ихъ имѣнія въ Зміевскомъ Уѣздѣ, въ селѣ Гуляйполѣ, заключающагося въ 50-ти паличныхъ крестьянскихъ душахъ мужскаго пола, земли 372-хъ десятинахъ, лѣсу 112 десятинахъ съ садомъ, селитряныхъ буртахъ, съ посудою, вѣтряною мельницею и постоялымъ дворомъ". За это имѣніе г. Байковъ долженъ былъ заплатить 4-0,000 р. асс. г. Квиткѣ (Григорію), тысячу при подписаніи условія, 10,000 не далѣе 1-го сентября того же года, еще 10,000 не позже 1-го поля 1830 г., и наконецъ остальные 20,000 р. въ особо-установленный срокъ. Это было съ -- тѣхъ-поръ единственное достояніе нашего автора.}.
Изъ приведенныхъ выше писемъ мы видѣли, что первыя десять лѣтъ супружеской жизни Основьяненка протекли въ городѣ, откуда онъ мало выѣзжалъ. Анна Григорьевна звала его не разъ въ Петербургъ, но онъ, любя свою родину и родныхъ, никакъ не рѣшался. Бывшая мечтательная, кроткая, нѣжная институтка, посланная въ подруги нашему автору, первая возбудила въ немъ охоту стать вполнѣ "литературною личностью". Основьяненко видѣлъ въ себѣ всѣ залоги для достиженія этой цѣли; но много лѣтъ еще прошло, пока онъ рѣшился и получилъ возможность ее достигнуть. Главною помѣхою были, какъ онъ самъ говорилъ, "отдаленность отъ дѣйствователей и пребываніе въ здѣшней пустынѣ, которая не лелѣяла дальнѣйшихъ разсужденій и никакъ не возбуждала охоты писать." Бездѣтность до конца жизни еще болѣе набрасывала печальный оттѣнокъ на домашнюю жизнь супруговъ...
Любопытно остановиться нѣсколько на упомянутой выше комедіи: "Пріѣзжій изъ столицы, или суматоха въ уѣздномъ городѣ". На заглавномъ листѣ, въ "Репертуарѣ", гдѣ она была напечатана въ 1840 году, сказано: писано въ 1827 году. Что это такое? Не-уже-ли худо-скрытое, или, еще хуже-обнаруженное соперничество автора съ Гоголемъ, который въ самомъ отрочествѣ своего дарованія былъ выше всего, написаннаго впослѣдствіи Квиткою? Насъ, да и не насъ однихъ, занялъ этотъ вопросъ и мы его, по-возможности, прослѣдили. Мы сличали эту комедію съ "Ревизоромъ" Гоголя и нашли точно нѣкоторое внѣшнее сходство между обѣими комедіями. Ниже будетъ, въ своемъ мѣстѣ, приведено объ этой пьесѣ письмо Основьяненко; здѣсь скажемъ наши соображенія, тѣмъ болѣе необходимыя, что около 1840 года не мало толковали о ней въ-отношеніи къ "Ревизору". Основьяненко написалъ свою комедію около 1827--1828 годовъ. Въ архивѣ Московскаго Ценсурнаго Комитета она записана подъ No 602-мъ. Въ редакціи "Репертуара" сохранился отъ рукописи ея, затерянной въ типографіи, заглавный листокъ на синей бумагѣ, въ четвертку, съ печатью Комитета и слѣдующею подписью: Печатать позволяется. Москва, 1828 года, октября 18-го дня. Въ должности предсѣдателя Московскаго Ценсурнаго Комитета, Сергѣй Аксаковъ, No 602. Рукопись тогда же была послана на сцену въ Петербургъ, ходила тамъ по рукамъ, ходила но Москвѣ и возвратилась, въ тридцатыхъ годахъ, въ Харьковъ. Напечатана она въ 184-0 году; но еще въ 1836 г. вызвала слѣдующее любопытное обстоятельство. Узнавъ по слухамъ о содержаніи "Ревизора", Основьяненко пришелъ въ негодованіе, съ нетерпѣніемъ сталъ ожидать его появленія въ печати, и когда первый экземпляръ комедіи Гоголя былъ полученъ въ Харьковѣ, онъ созвалъ пріятелей въ домъ свой, прочелъ сперва свою комедію, по процензированной тетрадкѣ, а потомъ и "Ревизора". Гости ахнули и сказали въ одинъ голосъ что комедія Гоголя цѣликомъ взята изъ его сюжета, и по плану, и по характерамъ, и даже по частной обстановкѣ. Мы прочли обѣ комедіи. Дѣйствительно; сходства нельзя отрицать съ нѣкоторой стороны, даже можно, пожалуй, полагать, что Гоголь читалъ въ рукописи комедію Основьяненко до написанія своего "Ревизора". Но это сходство только мнимое. Комедія Основьяненка скучна, растянута, написана вялымъ языкомъ, а по художественности характеровъ и мастерскому языку пьесы Гоголя не можетъ быть даже упомянута при имени "Ревизора". Эта, однакожъ, встрѣча двухъ авторовъ на одномъ сюжетѣ, и даже почти на одной формѣ сюжета, во всякомъ случаѣ вещь любопытная. Гоголь въ своей "Авторской Исповѣди", говоритъ прямо, что сюжеты "Ревизора" и "Мертвыхъ Душъ" ему переданы Пушкинымъ. За нѣсколько мѣсяцевъ до смерти Гоголя, въ 1851 году, въ одномъ извѣстномъ семействѣ, въ Москвѣ у А**, произошелъ такой разговоръ. Одинъ изъ гостей спросилъ у Гоголя, бывшаго здѣсь, получилъ ли онъ посланное ему въ Остенде собраніе провинціальныхъ анекдотовъ о балагурахъ-солдатахъ и о солдатской медицинѣ? Гоголь отвѣтилъ, что получилъ и при этомъ прибавилъ: "Въ послѣднее время мною, на вызовъ, получено не мало подобныхъ посылокъ; между-прочимъ, я пріобрѣлъ изъ Петербурга довольно-любопытную характеристику тамошнихъ меломановъ"! Тутъ разговоръ зашелъ о сюжетахъ вообще, и Гоголь чистосердечно объявилъ, что мысль "Ревизора" передана ему Пушкинымъ, съ которымъ едва не было подобнаго же событія во время его поѣздки, за матеріалами для исторіи Пугачева, въ Оренбургъ {Именно, услужливый знакомый, въ одномъ изъ городовъ, куда долженъ былъ заѣхать Пушкинъ, опередилъ поэта письмомъ къ градоначальнику, гдѣ было сказано: "Пушкинъ ѣдетъ къ вамъ за матеріалами, по вы на это не смотрите; онъ скрывается, а навѣрно ѣдетъ васъ ревизовать!" Можно вообразить, какой пріемъ Пушкину сдѣлали вслѣдствіе такого письма.}. Пушкинъ прибавилъ Гоголю, что подобная исторія случилась и съ Свиньинымъ, редакторомъ первыхъ "Отечественныхъ Записокъ". Разсказъ Гоголя о Свипьинѣ дополнилъ при этомъ г. Бо--ій, прибавившій, что Свиньинъ, въ свою поѣздку въ Бессарабію, гдѣ, съ карандашомъ въ рукахъ и записною книгою, останавливался передъ каждымъ камешкомъ и говорилъ съ каждою торговкою, былъ также принятъ за ревизора и послужилъ причиною любопытнѣйшей мистификаціи, которая увлекла его до-того, что онъ самъ забылся, вообразилъ себя дѣйствительнымъ ревизоромъ и кончилъ тѣмъ, что сталъ принимать просьбы. Все это едва не кончилось для него очень и очень-печально. Изъ всего этого можно заключить одно, именно: что Основьяненко и Гоголь задумали планъ комедіи по сюжету, который былъ передъ тѣмъ вызванъ не однимъ, подобнымъ событіемъ въ Россіи и даже въ ея литературномъ) кругу { Г. Сушковъ въ III томѣ "Раута" на 1854г., (стр. 321), говоритъ: "А многіе ли изъ читателей слышали о Пріѣзжемъ, какъ о предшественникѣ, если ужь не родоначальникѣ "Ревизора"?-- и далѣе на (стр. 383-й): "Квитка въ этой суматохѣ многое подмѣтилъ до Ревизора и донесъ ему о разныхъ безпорядкахъ въ губерніи къ свѣдѣнію". Въ "Литературной Газетѣ" 1843 г. (No 35) въ Некрологѣ (на стр. 650) также замѣчено сродство "Ревизора" съ этою пьесою и сказано: "Пріѣзжій" до 1840 г., ходилъ по Малороссіи въ рукописи, хотя представленъ вовсе не былъ.}. Самое примѣненіе сюжета къ сценѣ у каждаго также не могло и вылиться, кажется, въ другой формѣ, какъ они написали. Совѣтуемъ читателю пробѣжать пьесу Основьяненка; несмотря на тяжелый слогъ и растянутость, она въ этомъ случаѣ довольно-любопытна. Здѣсь также дѣйствіе происходитъ въ уѣздномъ городѣ, въ домѣ городничаго, куда тотчасъ переводятъ мнимаго ревизора; мнимый ревизоръ также мальчишка, некончившій ученія и ненадежный въ службѣ. Другія лица здѣсь также: и судья (Спальникъ, отъ слова спать) и почтовый экспедиторъ (Печаталкинъ), который, какъ и у Гоголя, въ концѣ развязываетъ всю пьесу; и смотритель уѣздныхъ училищъ (Ученосвѣтовъ) и частный приставъ (Шаринъ), напоминающій Держиморду, и, наконецъ, двѣ пріятныя дамы, сестра городничаго, Трусилкина, и племянница его, которыя также влюбляются въ "милашку ревизора". Здѣсь также вся кутерьма происходитъ отъ полученнаго городничимъ темнаго и сбивчиваго извѣстія изъ губернскаго города; чиновники также представляются ревизору, и тотъ у нихъ занимаетъ деньги, отъ 27 р. 80 к. асс. до 500 р. асс., значительнаго куша, взятаго у городничаго. Здѣсь также, какъ и у Гоголя, дамы толкуютъ о храмѣ изящества, и о томъ, какъ печально изъ столицы вкуса быть брошену въ такую уединенную даль! Наконецъ, при развязкѣ, также происходитъ, по словамъ Основьяненко, нѣмая сцена, и всѣхъ, какъ громомъ, поражаютъ слова частнаго пристава о новомъ, настоящемъ, какъ видно, ревизорѣ: Вотъ бумаги отъ губернатора, съ жандармомъ присланныя! Въ-заключеніе представляемъ, какъ образчикъ лучшихъ мѣстъ въ скучной и растянутой комедіи, любопытную выписку изъ "Пріѣзжаго изъ столицы", письмо къ городничему отъ губернскаго чиновника. Вотъ оно:
"Почтенный благодѣтель, Ѳома Ѳомичъ! Имѣю честь поздравить васъ съ наступленіемъ теплой погоды и пріятныхъ дней, и чрезъ сіе напомнить, что скоро близится время третному отъ васъ окладу. При семь прошу, вмѣсто положенной мнѣ по штату провизіи, доставлять деньгами, по справочнымъ цѣпамъ... Это будетъ круглѣе и, по нынѣшнимъ непріятнымъ временамъ, осторожнѣе! При семъ извѣщаю васъ, что его превосходительство получилъ кое-какія бумаги изъ Петербурга; но еще онѣ къ намъ не переданы, и потому мнѣ неизвѣстно ихъ содержаніе; а когда узнаю -- сообщу! При семъ спѣшу васъ увѣдомить: держите ухо востро! Черезъ вашъ городъ поѣдетъ важная и знатная особа; но кто? неизвѣстно! Губернаторъ съ нимъ съ аттенціею... Онъ -- яко бы въ Крымъ; по имѣйте предосторожность! Выѣзжаетъ завтра и, по разсчету, будетъ вмѣстѣ съ симъ письмомъ!"
Развязка пьесы у Основьяненка отличается отъ гоголевой; ревизоръ, увезши прекрасную даму, самъ ловится на собственномъ приказаніи: не выпускать никого изъ города, и попадаетъ въ тюрьму. Предлагаемъ, въ заключеніе, письмо къ намъ С. Т. Аксакова, процензировавшаго, какъ мы сказали, эту пьесу Квитки -- въ 1827 году {Письмо Загоскина къ Основьяненкѣ о томъ же почти предметѣ приводится ниже, въ общей корреспонденціи. Это письмо смутило и спутало болѣе всего Квитку, тѣмъ болѣе, что при этомъ Загоскинъ, какъ директоръ московскаго театра, отказалъ ему въ 1836 г. въ постановкѣ "Пріѣзжаго" единственно за сходство съ "Ревизоромъ".}.
"Очень охотно отвѣчаю на вашъ вопросъ, относительно комедіи Г-на Квитки: "Пріѣзжій изъ столицы". Она точно была одобрена мною къ напечатанью, 26 лѣтъ тому назадъ, вмѣстѣ съ другими комедіями того же автора, а именно: "Дворянскіе выборы", "Вторые дворянскіе выборы", "Турецкая шаль", "Шельм е нко" и "Странница или Соннамбулка" {пьесъ: "Турецкая Шаль" и "Соннамбулка" намъ неизвѣстна; онѣ не были ни въ печати, ни на сценѣ. Изъ послѣдней только взятъ, кажется, сюжетъ, въ повѣсти Основьяненка: Маргарита Прокофьевна. }. Я даже не зналъ, что "Пріѣзжій изъ Столицы" былъ напечатанъ, и теперь не помню въ подробности его содержанія; по могу васъ смѣло увѣрить, что "Ревизоръ" не могъ быть писанъ подъ вліяніемъ этой пьесы, потому что "Ревизоръ" былъ напечатанъ прежде, чѣмъ Гоголь узналъ о существованіи комедіи г. Квитки. Я спрашивалъ Гоголя (около 184-0 года): знаетъ ли онъ эту комедію? И онъ отвѣчалъ мнѣ, что слышалъ о ней, по не читалъ. Не подлежитъ сомнѣнію только то, что анекдоты о ложныхъ ревизорахъ ходили по Россіи издавна, съ разными варіаціями, и что одно и то же происшествіе подало мысль написать комедію обоимъ авторамъ. Я не былъ знакомъ лично съ Григорьемъ Ѳедоровичемъ Квиткою, но мы нѣсколько лѣтъ переписывались по поводу его комедій. Я слышалъ, что жизнь этого человѣка была богата разными интересными происшествіями и любопытными переходами въ противоположныя обстоятельства и положенія".
Въ-заключеніе, не ложемъ не пожалѣть, что самый нелѣпый слухъ, самое ничтожное обстоятельство даетъ поводъ иногда къ грубѣйшимъ сплетнямъ... Служба поглощала грустныя сѣтованія нашего автора на уединенную жизнь въ провинціи и давала ему средства разсѣяться, среди хлопотъ и постоянныхъ неизмѣнныхъ занятій. Съ 1817 года онъ былъ избранъ въ дворянскіе предводители Харьковскаго Уѣзда и пробылъ въ этомъ званіи четыре трехлѣтія, по 1829 г. Въ концѣ этого срока дворянство поднесло ему торжественную благодарность, въ видѣ форменнаго акта, написаннаго въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ. Въ промежуткахъ, между служебными занятіями, Основьяненко устроивалъ въ знакомыхъ домахъ домашніе спектакли, иногда самъ игралъ на этихъ театрахъ, писалъ для нихъ ноты, игралъ на фортепьяно и флейтѣ, и подъ-конецъ игралъ на ней, какъ говорятъ, очень-недурно. Вскорѣ принялся онъ писать другую комедію, которая, какъ ближайшая къ его тогдашнему служебному поприщу, избѣгла участи долго-ненапечатанной своей предшественницы и вышла въ свѣтъ подъ именемъ: "Дворянскіе выборы". За нею слѣдовалъ "Шельм е нко-деньщикъ", имѣвшій большой успѣхъ. Въ 1832 году, именно въ годъ выхода въ свѣтъ съ именемъ г. Погодина, первой малороссійской повѣсти Основьяненко, онъ былъ избранъ совѣстнымъ судьею Харькова, и оставался въ этой должности девять лѣтъ, до 184-0 года. Успѣхъ первой попытки ободрилъ его и вслѣдъ за нею, съ 1834года, появились два тома его извѣстныхъ "Малороссійскихъ повѣстей, разсказанныхъ Грицьк о мъ Основьяненкомъ". Въ статьѣ о сочиненіяхъ своихъ ("Москвитянинъ" 1849 г. No 20) онъ говоритъ:
"Написавъ нѣсколько повѣстей на малороссійскомъ языкѣ, я, по обычаю добрыхъ земляковъ моихъ, кромѣ своего настоящаго прозвища, принимать другое, или по имени отца, напримѣръ, Петренко, Василенко, или по мѣсту жительства -- напримѣръ, Зайч е нко, Боров е нко (такая ужь у нихъ натура!) взялъ себѣ прозвище по мѣсту жительства; живу въ Основѣ, и такъ да буду Основьяненко, и пошелъ такъ писаться!" {Псевдонимъ Грицько Основьяненко появился впервые въ альманахѣ "Утренняя Звѣзда" въ Харьковѣ, въ 1833 г., подъ повѣстью "Солдатскій патретъ" и двумя легкими очерками: "Украинское утро" и "Суплика до пана издателя".}.