-- Нехорошо, Любовь Павловна! отнесся Говорковъ:-" -- а мы надѣялись на васъ, какъ на каменную гору! Какъ же теперь намъ быть?
-- Ахъ, Боже мой! Мнѣ право совѣстно! Какъ же тутъ помочь? Ахъ, право -- досадно и совѣстно!...
И она стала набивать длинный носикъ душистымъ табакомъ, отъ котораго распространился по комнатѣ запахъ жасмина....
-- Дѣло простое, вмѣшался я:-- всѣ почти владѣльцы Сорокопановки имѣютъ однихъ дворовыхъ. Значитъ, намъ нужны свѣдѣнія только о количествѣ дворовыхъ людей, о содержаніи ихъ, о ихъ усадьбахъ и работахъ. Списокъ дворовыхъ мы уже получили по вашему селу изъ казначейства. Остается вамъ сообщить о ихъ содержаніи и о работахъ и оцѣнить ихъ усадьбы, а мы измѣримъ хотя приблизительно вашу подъ-усадебную землю по каждому двору....
-- О содержаніи, о работахъ, цѣну усадьбамъ! повторяла про себя въ раздумьи хозяйка:-- гдѣ же тутъ опредѣлить? Жили у меня, ѣли мое, ходили въ моемъ, какъ тутъ высчитать!... Да тутъ и на цѣлый годъ будетъ работы, а не на двѣ недѣли....
И она развела руками.
-- Да у меня же и земли кстати нѣтъ, -- продолжала она:-- есть домъ и кухня, да садъ, да и только, люди живутъ въ кухнѣ, ѣдятъ постное и скоромное. Какъ тутъ высчитать? Право, какъ тутъ опредѣлить? А впрочемъ дѣлайте, какъ знаете....
Мы стали утѣшать ее, что нужныя свѣдѣнія соберемъ въ одинъ, а уже много въ два дня. Она опять понюхала табаку и задумалась....
Подали кофе, потомъ завтракъ, потомъ обѣдъ. Мы сидѣли и толковали о старинѣ. Говорковъ между тѣмъ написалъ циркулярную повѣстку ко всему сорокопановскому обществу, съ приглашеніемъ явиться въ 4* часа пополудни, въ тотъ же день, въ домъ госпожи Вѣнцеславской, для сужденій объ общемъ дѣлѣ, къ депутату губернскаго комитета по улучшенію быта помѣщичьихъ крестьянъ, такому-то Повѣстка вручена призванному въ залъ, совершенно круглому и румяному мальчику, увальню лѣтъ пятнадцати. Ему сказано: обойди, а лучше обѣгай всѣхъ господъ по селу; дай прочесть бумагу и росписаться, и проси къ 4 часамъ къ Любовь Павловнѣ; да проси непремѣнно. Въ повѣсткѣ прибавлено: "просятъ захватить печатныя программы, разосланныя три мѣсяца назадъ, и отвѣты на нихъ, буде таковые готовы." Мальчикъ, бравши повѣстку, смѣялся. Лицо его такъ и лоснилось отъ жиру и румянца. Улыбнулись и мы съ Говорковыхъ, глядя на его круглыя щеки, бѣлую, плотными рядами стриженную голову и жирное, круглое туловище. Въ открытое въ садъ окно видно было, какъ этотъ толстый Меркурій перебѣжалъ дорожку цвѣтущихъ бѣлыхъ акацій, не безъ труда вскарабкался на колючій плетень и бухнулъ черезъ него, перевалившись въ сочную и густую траву сосѣдняго огорода, сбѣгавшаго по крутому косогору къ оврагу и къ другой густой и темной рощѣ, зеленѣвшей на той сторонѣ....
Намъ дѣвалось. Какое-то блюдо, съѣденное за столомъ, особенно насъ одолѣвало дремотой. Птицы пѣли; листья чуть шуршукали. Запахи всякаго рода пробирались изъ сада въ окна. Любовь Павловна сидѣла задумавшись. Абрамъ Ильичъ чуть не дремалъ. Мы извинились передъ хозяйкой, за-просто попросили позволенія заснуть и, тыкаясь носами въ стѣны, пошли въ корридоръ....