Мы отправились сами къ нетычанкѣ, достали ящикъ съ астролябіей, разбудили мальчиковъ, спавшихъ подъ сараемъ, и отрядили ихъ нарубить вѣхъ и кольевъ. Старушка подъ амбаромъ спала попрежнему. Мы пошли въ садъ. На поворотѣ изъ первой же дорожки, передъ нами, съ обрыва надъ Отавой, открылась вся разнообразная и живописно-пестрая картина Сорокопановки. Вотъ рядъ мельницъ, по кряжу косогора. Вотъ хатки и домики, въ раскидку, бочкомъ, спиной и передомъ одни къ другимъ, раздѣленные садами, оврагами, холмами и просто площадями зеленыхъ пустырей, величиной въ иное хуторянское поле. Волы, коровы и лошади ходили по этимъ пустырямъ. Въ одномъ мѣстѣ, среди села, паслось цѣлое стадо овецъ; въ другомъ кто-то запахалъ полъ-десятины подъ огородъ, и на неогороженной пахати уже всходила какая-то зелень. Толстыя, дряблыя и совершенно лысыя, отъ дородности своего огромнаго, красноватаго тѣла, свиньи ходили привольно по всѣмъ угламъ села, тыкаясь въ заборы и почесывая спины у самыхъ панскихъ крылецъ и оконъ. Стаи голубей носились въ синемъ и безоблачномъ небѣ. На три или на четыре версты раскидывалась во всю сторону любопытная Сорокопановка, село не село, посадъ не посадъ и городъ не городъ, а всего этого понемножку....
Ну долго же этотъ мальчишка-посланецъ будетъ обходить съ повѣсткой господъ здѣшнихъ обывателей! сказалъ я Говоркову: -- я думаю -- просто спитъ гдѣ нибудь на дорогѣ, подъ заборомъ.
Онъ молча махнулъ рукой и продолжалъ, пристально вглядываться въ картину у нашихъ ногъ, гдѣ, какъ на ладони, виднѣлась вся Сорокопановка, со всѣми своими дворами и двориками, задворьями, каморками, амбарчиками, со всею своею внутреннею домашнею жизнію.
-- А что? спросилъ Говорковъ: видите? Полюбуйтесь-ка; вѣдь ни въ одномъ углу нѣтъ еще ни души на дворѣ; всѣ спятъ! Смотрите-ка, гдѣ же тутъ дождаться кого нибудь господъ на нашу сходку?
И въ самомъ дѣлѣ, несмотря на близкій, вечеръ, Сорокопановка была еще царствомъ мертвыхъ. Кое-гдѣ только заливался крикомъ какой-нибудь горластый голландскій пѣтухъ, да дюжины двѣ индѣекъ, гордость а слава важной пани, сберегшей ихъ съ весны отъ общаго падежа на эту птицу, прерывала общую тишину дружнымъ кавканьемъ....
-- Ну,-- замѣтилъ жолчный Говорковъ:-- вотъ, если бы какой нибудь французскій миссіонеръ случайно забрелъ сюда и не зналъ, что это Россія, такъ прямо сказалъ бы въ своихъ запискахъ, что былъ въ такомъ-то селѣ верхняго Кіанга, Соро-ко-пан-чун-ху..... И свиньи напоминаютъ про Китай!
И Абрамъ Ильичъ съ досады закурилъ крѣпкую и сквернѣй- шую сигару, къ которымъ онъ пріучился еще въ Сибири, сигару изъ чистѣйшаго тютюну.
Явились мальчики, отряженные за вѣхами. За ними сверху, съ дорожки, показалась и Любовь Павловна. Протирая глаза и съ подрумяненными отъ сна морщинками худенькаго Лица, она, слегка зѣвнувъ и закрывъ ротъ ладонью, подошла къ намъ, когда мы ставили уже астролябію и наводили ее на уголъ ея усадьбы.
-- Что это? Вы уже и за работой! Ахъ, что значитъ неутомимость! начала Любовь Павловна: -- это не то, что мы!
-- Долгъ требуетъ! сурово замѣтилъ Говорковъ, копаясь у кольевъ вкругъ подставокъ я неистово разгребая землю.