-- На одного тридцать, -- нервно рассмеялась Мария и изменилась в лице.
Пилат, понимая опасения Каиафы и надежды Марии, бросил коротко:
-- Довольно будет и пятнадцати.
В этот миг человек победил в нем чиновника. Как прокуратор, он должен был желать и настаивать, чтобы Иисуса привели к нему, но как человек, в душе надеялся, что толпа отобьет его по дороге, даст ему возможность бежать, и все это дело, важное только по своему формальному обвинению, но такое ничтожное фактически, кончится полным поражением священников.
К сожалению, толпа была уже совершенно деморализована. Фарисеи распустили слух о том, что Иисус намеревался сжечь храм, и эти вести крайне возмутили чернь, апостолы скрылись куда-то, и сами сторонники галилейского пророка, без надлежащих руководителей, превратились в пассивную массу.
Они от души сочувствовали Иисусу, но ждали какого-нибудь сигнала или приказания, а между тем никто не являлся, Да и притом они находились в толпе, слишком далеко от бемы, не могли следить за ходом дела, не слыхали горячей защиты Марии, которая могла бы их увлечь, они лишь издалека видели силуэт сидящего на возвышении Пилата и чувствовали, что там совершается что-то важное. Жара, давка и духота исчерпали их физические силы, а противоположные и тревожные вести и слухи подорвали их веру в могущество Иисуса и в его Сверхъестественную силу.
Несколько ожили они и забились их встревоженные сердца при виде Иисуса, идущего под стражей легионеров. Но это уже не был их прежний прекрасный учитель, а связанный веревками узник со следами усталости на бледном лице. Он шел, склонив голову и смотря в землю. Иногда только, когда слышался в толпе голос, он поднимал голову и смотрел печальным взглядом усталых от бессонной ночи глаз.
И этот страдальческий взгляд еще более усиливал гнетущее впечатление, производимое видом Иисуса на его сторонников. Такого учителя толпа могла только жалеть. Чернь, падкая ко всякому зрелищу, стремилась вперед и постепенно оттесняла назад сторонников Иисуса, Учитель вскоре окружен был враждебно настроенной толпой, осыпавшей его оскорбительными возгласами и насмешками. Когда же солдатам и узнику пришлось пробираться сквозь ряды фарисеев, то послышались произносимые сквозь зубы проклятия. Наконец, совершенно измученный Иисус, пройдя мимо группы священников, услыхал крик Марии, которую грубо оттолкнули солдаты, и очутился перед Сервием, спросившим его:
-- Если закон запрещает тебе войти в преторию, то прокуратор выслушает тебя здесь.
-- Я порвал с их законом, -- ответил очнувшийся Иисус, почувствовав прилив сил.