-- Она бы должна уже вернуться, -- подумал Иуда и стал всматриваться вдаль. Светло уже было, когда он увидел бежавшую женскую фигуру. Это была Мария, но она не шла, а летела.
-- Иуда! -- услышал он издали ее звучный, проникающий голос, дрожавший от какого-то необычайного волнения. -- Иуда!
Она подбежала к Иуде, бросилась к нему на шею с криком и плачем, возбужденная, не сознавая, что она делает, и, то нервно смеясь, то рыдая, твердила:
-- Это все не правда. Напрасно горевали наши сердца. Не было муки... не было ничего... Он только позволил себя распять, чтобы потом проявить свою силу.
-- Что с тобой? -- отступил испуганный Иуда.
-- Я была у его гробницы, ночь закрыла мои глаза. Ощупываю, как слепая, камень, а камня нет... Гробница открыта... заглядываю туда, затаив дыхание... О, мой дорогой учитель!.. А его нет, и только саван лежит свернутый, сияя, словно крылья ангела...
Испугалась я, плачу, где мое дорогое сокровище... Пахнет одуряюще мирра и алоэ, а тут кто-то стоит около меня и спрашивает:
-- Жена, что ты плачешь, кого ищешь? Слышу этот голос, этот голос... Сердце мое дрожит, кровь молотом бьет в висках...
-- Господин, говорю я в горе, если ты его взял, то скажи, куда ты его положил, и я его заберу оттуда. А он сердечно: "Мария".
И словно кто-то открыл мои глаза.