-- Эта женщина светит нам, как огненный столп Моисея, когда он вел свой народ из Египта, -- заметил Тимофей.
-- Она выглядит, как богиня Эос, -- сказал грек.
-- Нет никаких богинь, а есть только один вечный Бог и сын его Христос, серьезно упрекнул его Никодим.
-- Я только так, для сравнения, -- оправдывался Стефан.
Между тем солнце неожиданно зашло, как бы скатилось в пропасть. Пустыня на миг погасла, потемнела, а затем быстро опять засияла, освещенная луной.
-- Хорошо будет идти, Селена вся выплыла из океана, а вчера еще она смотрела на нас боком. Это прекрасная, больная от любви к убегающему от нее солнцу дочь Гипериона, -- говорил Стефан.
Никодим поморщился, недовольный тем, что его замечания проходят втуне и Стефан, хотя уже давно принявший крещение и ревностный последователь Христа, все никак не может избавиться от воспоминаний старой веры в божества.
Тимофей тоже огорченно посмотрел на него, ни, видя, что диакон не говорит ничего, промолчал.
Они старались не отставать от Марии, которая шла быстро и не оглядываясь, как будто бы она была одна. И вдруг среди тишины пустыни они услыхали ее проникновенный шепот, нежные слова и звонкие поцелуи, которыми она покрывала свои руки.
Встревоженные ее странным состоянием, они подошли ближе и заметили, что после нее остаются на песке маленькие сырые следы. Никодим наклонился и увидел, что это кровь.