- Да что ты пристал к нему, дядя Оскар? - крикнул кто-то из подмастерьев. - Поди протрезвись, ты пьян!
- Кто? Я пьян? Я вам покажу! Где разрешение у этого бродяги? Подавай сюда твои бумаги!
Я выглянул. Метр судорожно рылся в карманах старой бархатной куртки и доставал какие-то листки.
- Где у тебя разрешение от бургомистра? Ага, нету? Ступай сейчас со мной! Бродяга!
Полицейский волочил за шиворот метра в блестящем наряде. Подмастерья шли за ними гурьбой, громко ругая дядю Оскара. Он остановился у дверей.
- Постой! Где тот чертёнок, что мне дверь открывал? Он напал на меня и чуть не удушил. Подавай его сюда! Я ему покажу!
Вдруг огрызок яблока просвистел в воздухе и сочно шлепнулся в щеку полицейского. Потом градом полетели мотки бечевок, пуговицы, орехи, деревянные ложки - словом, вся дрянь, которую мальчики таскают в карманах. Чья-то рваная туфля плюхнулась в плечо полицейского и оставила на нём свой пыльный след... Это ребята, которых мы пустили даром, стали на мою защиту.
- Тьфу, бездельники! - выругался дядя Оскар, закрыл лицо рукавом и отступил за дверь, таща за собой метра. Мальчишки, улюлюкая и свистя, пустились за ним.
- Жозеф! - позвала меня мадемуазель Розали. Паскуале, бледный и огорченный, уже отвязывал канат. - Vite! Vite! [ Скорее! Скорее! ] - говорила мадемуазель Розали и швыряла в корзину канат, занавески, флажки и кубики.
Я взял корзину на плечо. Паскуале - мышиную клетку и обруч. Мадемуазель Розали завернула в платок рюмки, и мы пошли в гостиницу по узким улицам Регенсбурга.