Хотя Лимбъ составляетъ первый кругъ ада -- primo cerchio che l'abisso cigne; однакожъ истинный адъ начинается собственно со втораго круга. Согласно съ общимъ дѣленіемъ грѣшниковъ на два большіе класса: на грѣшниковъ отъ невоздержанія и слабости воли и грѣшниковъ вслѣдствіе злобы души, весь адъ раздѣленъ на двѣ весьма неравныя части: на верхній адъ, занимающій все пространство между Лимбомъ и стѣною города Диса съ кругами невоздержныхъ, т. е. сладострастныхъ, обжоръ, скупыхъ и расточителей, гнѣвныхъ и завистливыхъ, и на нижній адъ, начинающійся отъ стѣнъ города Диса (Сатаны или Люцифера) и кончающійся у средоточія земли и вселенной. Какъ въ первой пѣснѣ говоритъ Виргилій объ Эмпиреѣ: "тамъ градъ и высшій престолъ, гдѣ обитаетъ царь вселенной": такъ на самомъ днѣ ада, въ центрѣ земли и всего міра, властвуетъ владыка царства слезъ. Далѣе, какъ круги и сферы небесныя, начиная отъ земли, все болѣе и болѣе расширяются, чѣмъ болѣе приближаются къ Эмпирею, который, какъ кругъ величайшій въ небѣ, объемлетъ собою вселенную: такъ точно и круги, изъ которыхъ слагается царство Люциферово, начиная отъ земной поверхности и низходя до самаго престола адскаго владыки, все болѣе и болѣе сжимаются вплоть до самаго дна ада, которое есть самое тѣсное мѣсто во вселенной. Какъ міръ во всѣхъ частяхъ своихъ управляется помощію интеллигенцій, движущихъ силъ, такъ и царство Сатаны имѣетъ своихъ служителей: Цербера, Плутуса, фурій, демоновъ и т. д. Нижній адъ названъ у Данта городомъ Диса потому именно, что въ немъ наказуются грѣхи, изъ злой воли всходящіе, грѣхи вслѣдствіе насилія и злобы, тогда какъ въ верхнихъ кругахъ, внѣ адскаго города, дано мѣсто грѣхамъ, проистекающимъ отъ человѣческихъ слабостей. {Ада VIII, 67--69, 75.} Грѣхи, изъ этого источника происходящіе, какъ грѣхи легчайшіе, очевидно менѣе принадлежатъ къ области Сатаны, чѣмъ грѣхи изъ другаго источника, потому и наказаны легче.
Великая толпа грѣшниковъ, наполняющихъ нижній адъ, въ свою очередь дробится опять на два отдѣла: на насилователей и обманщиковъ съ измѣнниками. Какъ тѣ, такъ и другіе равно ненавистны небу, ибо цѣль и тѣхъ и другихъ одна -- обида; но обманъ, измѣна суть грѣхи свойственные только человѣку, суть слѣдствіе злобы его духа и воли, потому и наказаны въ самомъ тѣсномъ мѣстѣ въ нижнемъ пространствѣ ада. {Ада XI, 22--28.}
Такимъ образомъ весь адъ состоитъ изъ трехъ большихъ отдѣленіи, изъ которыхъ каждое окружено особенною адскою рѣкою и каждое характеризовано своею стихіею. Первые три стиха надписи надъ вратами ада обозначаютъ эти три отдѣленія. {Ibid. III, 1--3.}
Изъ нихъ самое верхнее ограничено печальнымъ Ахерономъ и характеризуется мутною мглою, вихремъ, дождемъ и снѣгомъ. Въ немъ въ трехъ отѣльныхъ кругахъ наказуются легчайшіе грѣшники, тѣ слабые волею люди, которые, предавшись чувственности и сильно прилѣпившись къ земному, тѣмъ самымъ были побуждены отпасть отъ Бога. Изъ нихъ прежде всего намъ являются сладострастные, помѣщенные во второмъ кругѣ. Они образуютъ три строя, коихъ представительницы, Семирамида, Дидона и Клеопатра, вмѣстѣ съ тѣмъ служатъ олицетвореніемъ и тѣхъ грѣховъ, въ которые увлекаетъ любовь чувственная. Они все еще носятся въ бурѣ чувственныхъ желаній, подобно тому, какъ и въ земной жизни она не давала имъ ни на минуту спокойствія и потемняла ихъ разумъ. {Ада V.}
Въ третьемъ кругѣ помѣщены обжоры. Ихъ представителемъ служитъ прожорливый Церберъ, чудовище съ тремя зѣвами, съ огромнымъ толстымъ чревомъ и грязной бородой. Обжоры валяются въ грязи, въ этомъ символѣ ихъ низкой земной жизни и граяь эта такъ сильно смѣшалась съ ихъ призракомъ, что невозможно отличить ее отъ мнимаго ихъ тѣла: ponevam le piante soprà lor vanita che par persona. Поражаемые холоднымъ дождемъ, градомъ и снѣгомъ, они безпрестанно повертываются съ бока на бокъ, но ни сколько не облегчаютъ тѣмъ жестокихъ страданій. {Ibid. VI, 7--37.}
Представителемъ третьему круту служитъ Плутусъ, языческій богъ богатства, превращенный у Данта въ алчнаго волка. Въ этомъ кругѣ наказаны скупые и расточители. Земное богатство, къ которому такъ сильно они прилѣпились, или которымъ такъ дурно управляли въ жизни, теперь навсегда остается предъ ихъ глазами и какъ въ жизни оно было для нихъ мертвою тяжестію, такъ и здѣсь вѣчно будетъ служить имъ мучительнымъ бременемъ. Они уже не могутъ отрѣшиться отъ него и съ воемъ катаютъ взадъ и впередъ камни, взаимно упрекая другъ друга въ ничтожествѣ земныхъ своихъ стремленій. Каждому изъ двухъ противоположныхъ видовъ грѣшниковъ опредѣлено полкруга для безплодной и безсмысленной работы, а потому и тѣ и другіе сталкиваются въ двухъ противоположныхъ точкахъ однаго круга. Столкнувшись, они упрекаютъ одинъ другаго въ противоположномъ грѣхѣ; расточили кричатъ: зачѣмъ вы удерживаете!-- а вы что кидаете! отвѣчаютъ скупые. Затѣмъ и тѣ и другіе катятъ обратно свои тяжести по пути, уже пройденному, для того, чтобъ на противоположномъ концѣ круга съ новымъ ожесточеніемъ упрекать одинъ другаго. Данте желаетъ узнать имя кого нибудь изъ этихъ грѣшниковъ. "Напрасныя питаешь надежды!" отвѣчаетъ Виргилій. Темная жизнь, ихъ загрязнившая, до того ихъ затемнила, что невозможно узнать ни однаго изъ нихъ. Вѣчно суждено имъ сходиться для жестокихъ столкновеній. Въ день судный одни изъ нихъ возстанутъ изъ могилы съ кулаками сжатыми, какъ подобаетъ скупымъ; другіе, какъ расточители, предстанутъ съ жидкими волосами. Неумѣнье какъ давать и какъ удерживать отняло у нихъ прекрасный міръ и предало ихъ этому дикому безсмысленному спору. {Ада VII, 1-- 9.}
Въ архитектурномъ отношеніи круги второй, третій и четвертый имѣютъ одинаковое устройство, съ тою только разницей, что діаметръ ихъ постепенно уменьшается. Спускъ изъ однаго круга въ другой не представляетъ трудности, ибо Данте вездѣ говорить здѣсь просто: "мы спустились", изъ чего должно заключить, что границею между этими кругами служитъ отлогій откосъ адскихъ скалъ.
Переходъ въ слѣдующему второму отдѣленію ада составляетъ пятый кругъ гнѣвныхъ и завистливыхъ, подобно предыдущимъ тоже находящійся внѣ истиннаго города Сатаны. Кругъ этотъ образованъ топью болотистаго Стикса, источникъ котораго начинается уже въ четвертомъ кругѣ. {Ада VII, 100 и д.} Къ внутренней окружности пятаго круга примыкаютъ глубокіе рвы, {Ibid. VIII, 76.} отдѣленные, по мнѣнію Веллутелло, каменною оградою отъ Стикса съ отверстіемъ или воротами, чрезъ которые воды Стикса вливаются въ эти рвы. На внѣшнемъ берегу Стикса возвышается сторожевая башня, съ которой помощію огоньковъ даютъ знать лодочнику этихъ болотъ Флегіасу о прибытія душъ; съ башни на другомъ берегу отвѣчаютъ на этотъ сигналъ тѣмъ же. {Ibid. VIII, 1--6.} Въ стигійское болото погружены души гнѣвныхъ, куда привозитъ ихъ символъ гнѣва и сварливости Флегіасъ: въ немощной злобѣ, онъ бьютъ и грызутъ другъ друга. {Ibid. VII, 112--113.} Глубоко подъ ними, увязли въ тинѣ горячаго болота завистливые, тѣ люди, которые, "скрывая съ себѣ дымъ зависти, были злы въ сладостной жизни, веселящейся солнцемъ." Ихъ печальное существованіе обнаруживается однимъ только клокотаніемъ болотныхъ водъ, волнуемыхъ ихъ вздохами и прерывистымъ ропотомъ. {Ibid. VII, 118--129.}
Второе и третье отдѣленія ада составляютъ уже истинное царство Сатаны, обитель злобы. Они отлучены отъ перваго отдѣла ада огненными стѣнами съ возвышающимися на нихъ въ видъ мусульманскихъ мечется башнями. Это городъ Диса (la citta di Dite). По мнѣнію Ломбарди, имя города Диса принадлежитъ не одному шестому кругу, за его стѣнами непосредственно лежащему, но и всѣмъ послѣдующимъ кругамъ до самаго дна ада. Стѣны этого города охраняются тысячами демоновъ, прогнанныхъ нѣкогда отъ внѣшнихъ (верхнихъ) воротъ ада.
Цѣль всякой злобы есть обида, а средство къ нанесенію оной двоякое: насиліе или обманъ. По этому во второмъ (среднемъ) отдѣленіи ада наказуются менѣе виновные (сравнительно съ обманщиками) насилователи, въ третьемъ же или глубокомъ адѣ обманщики. Отдѣльно отъ первыхъ, а также отдѣльно и отъ аристотелевой системы грѣховъ, коей слѣдуетъ Данте, помѣщены еретики въ пятомъ кругѣ. {Ада X.} Кругъ этотъ представляетъ необозримое поле, все изрытое безчисленнымъ множествомъ могилъ съ поднятыми на нихъ крышами: какъ внутри могилъ, такъ и на землѣ между ними пылаетъ вѣчный пламень. Въ этихъ-то огненныхъ печахъ наказуются еретики и атеисты за свое дерзкое сомнѣніе, за свое невѣріе въ догматы святой церкви. Крыши, теперь поднятыя надъ могилами, должны закрыться на вѣкъ въ день страшнаго суда. Такимъ образомъ еретики составляютъ, такъ сказать, переходъ отъ невоздержныхъ къ насилователямъ. Господствующею стихіею перваго отдѣленія ада была мутная мгла, волнуемая бурею, во второмъ же отдѣлѣ, въ странѣ холерическихъ насилователей, господствуетъ палящій жаръ, проявляющійся то въ образѣ горячихъ песковъ, то изсохшаго тернія, то въ образѣ рѣки клокочущей крови. {По ученію Данта, Люциферъ, представитель эгоисма, есть абсолютный холодъ, а божественная любовь абсолютная теплота и свѣтъ: потому во всемъ его Аду нигдѣ нѣтъ огня во власти демоновъ. Огонь проявляется въ Аду Дантовомъ только въ присутствіи такихъ грѣшниковъ, кой согрѣшили непосредственно предъ лицемъ господнимъ: такъ онъ является въ области еретиковъ, богохулителей, содомитовъ, ростовщиковъ, святокупцевъ и въ блестящей одеждѣ лицемѣровъ, на святотатцахъ и похитителяхъ свѣта разума -- въ злыхъ совѣтникахъ и въ среднемъ лицѣ Люцифера. Какъ для чистыхъ обитателей неба огонь составляетъ источникъ неисчерпаемаго блаженства, такъ для нечистыхъ онъ служитъ вѣчною карой. См. Ада VIII, 73 и прим.; IX, 12; и прим.; XIV, 29 и пр.; XV, 19 и пр.; XIX, 1 и пр.; XXI, 16 и пp.; XXIV. 118 и пр.; XXVI, 40--42 и пр.; XXXIV, 37--64 и прим.}