Читая это, не верится, чтобы так могли выражаться в то время, когда уже писали Карамзин и Дмитриев.
За балом московского дворянства начали давать балы в честь императорской фамилии и частные лица. Это было нововведением. Прежде частные балы почти никогда не посещались императорскою фамилиею. Вот перечень этих балов:
-- 28 декабря у генерал-губернатора графа Тормасова.
-- 7 января 1818 года у (графа) Степана Степановича Апраксина.
-- 9-го у княгини Прозоровской.
-- 23-го у графини Орловой-Чесменской.
-- 10 февраля у Петра Александровича Кологривова.
Все эти балы начинались в восемь часов. Приглашенных было около 600 человек. Обыкновенно перед выездом великой княгини на бал я приходил в Троицкое подворье, получал от камердинера флакон с нюхательным спиртом и духами, перемененные перчатки и носовые платки, размещал все это по карманам и отправлялся в дом, где был назначен бал. Там, в приемной, встречал я великого князя и великую княгиню, принимал ее шаль, которую укладывал на руку, и следовал за ними в бальную залу.
Великая княгини любила танцы. Все восхищались ее юностью и миловидностью, грацией ее движений и прелестным, стройным станом, к которому так шел бальный наряд того времени. Любопытные московские дамы окружали меня, одни просили пощупать шаль великой княгини, другие -- посмотреть ее носовой платок. Расспросы о ее туалете, о ее занятиях сыпались со всех сторон. Но мне часто приходилось досадовать на любопытство и расспросы хорошеньких московских дам, мешавших мне следить за великой княгиней, чтоб не пропустить ее призывного знака.
Танцы того времени были не разнообразны. Польский, заменивший менуэт, продолжался довольно долго и повторялся для отдыха несколько раз во время бала. Потом шел круглый польский с вальсом, экосез, самый продолжительный и веселый из тогдашних танцев, гавот и опять польский. Во время танцев дамы не садились, танцевали только из удовольствия потанцевать и выказать свое хореографическое искусство. Нет сомнения, что оно было выше нынешнего.