Я помню придворные балы в начале царствования императора Николая, когда только что появилась французская кадриль, со всеми присущими ей па. Танцевать ее умели не более восьми кавалеров. Когда начиналась такая кадриль, в которой всегда участвовала императрица, присутствующие теснились вокруг, чтобы полюбоваться искусством и грацией танцующих. Теперь в ней может участвовать каждый, даже и не умеющий танцевать.
20 февраля было открытие памятника Минину и Пожарскому. Освобождение России от французского нашествия воскресило воспоминание об освобождении России от поляков. Эти два знаменательные события, разделенные двумя столетиями, имели для исторической жизни России одинаково важное значение. Государь хотел их сблизить в воспоминании. В одно и то же время он заложил Храм Спасителя и открыл памятник Минину и Пожарскому. Оба памятника должны были вызывать одно чувство -- благодарность к богу, одну мысль о славе России.
На Красной площади были собраны отряды гвардии. Государь выехал верхом из Никольских ворот, через несколько минут выехала из Спасских ворот придворная парадная карета, в которой сидели обе императрицы и великая княгиня. Дежурные камер-пажи следовали за нею. Когда карета показалась на площади, строение, скрывавшее памятник, рушилось. Раздались звуки национального английского гимна, который был тогда и нашим. Крики ура! сопровождали карету императрицы, пока она не остановилась у памятника, затем государь, отдав честь памятнику, мимо императрицы пропустил войска.
Через два дня, 22 февраля, государь выехал в Варшаву.
VII
Рождение великого князя (императора) Александра Николаевича. -- Его крещение.
С отъездом государя прекратились все празднества и торжества. Вдовствующая императрица ежедневно посещала свои заведения; часто ей сопутствовала великая княгиня. Фамильный стол чаще стал заменяться столом с гостями. Императрица любила угощать и беседовать с передовыми людьми, важными сановниками и генералами. В начале апреля наша служба у стола прекратилась. Императрица почти переселилась в Троицкое подворье к великой княгине. Во дворце сделалось пусто и тихо, и мы являлись туда только во время гофмаршальского стола, чтобы пообедать в смежной комнате. Так прошел март и начало апреля.
17-го, в среду, в 10 часов утра, выстрел из пушки возвестил в Москве о благополучном разрешении от бремени великой княгини. Радость была общая, светлая неделя сделалась еще светлее. Но радость и счастие великого князя-отца были безграничны. Я помню день, когда возвратился адъютант великого князя Николая Павловича, штабс-капитан Перовский, посланный к государю Александру Павловичу с известием о счастливом событии. Великий князь поспешил во дворец. Это было во время гофмаршальского стола. Он удостоил зайти и к нам в комнату, где мы обедали. Удивленные и обрадованные мы вскочили с мест.
-- Поздравляю вас с новым шефом гусар, -- сказал он нам с лицом, сияющим счастием, -- государь удостоил этим назначением моего сына.
Мы бросились целовать его плечи. Он целовал нас всех и велел подать шампанское, чтобы мы пили за здоровье шефа гусар.