Вот что сообщает по этому поводу обозреватель мирового денежного рынка Кленович («Финансовая Газета» № 38): «Многочисленные крупнейшие промышленные концерны в Германии заключили облигационные займы в Америке: Крупп, Тиссен, Всеобщая Компания Электричества, Сименс-Шуккерт, Винтерсхаль и т. д. — все они провели займы на американском рынке. Выработался уже тип этих операций: это облигационные займы в 5-10 мил. долларов, по большей части обеспеченные ипотекой, погашаемые в течение десяти лет из 8 %. Доходность этих облигаций очень значительна, что и объясняет успех займов». В другом номере «Фин. Газ.» тот же автор приводит данные о связях, которые устанавливаются между германскими банками и американским денежным рынком. В частности, значительный пакет акций «Deutsche Bank», который является организационным центром крупнейших отраслей германской промышленности, попал в руки американского капитала. Нужда в капиталах в области банкового дела в Германии легко рисуется из тех цифр, которые опубликованы недавно относительно состояния основных капиталов германских банков. Некоторое время тому назад капиталы банков были переоценены в золотой валюте, и эта переоценка обнаружила подлинные размеры уменьшения банкового капитала, которое до того скрывалось под маской вздутых цифр периода инфляции. Оказалось, что основные капиталы важнейших банков растаяли до ⅓ своей довоенной величины. Еще сильнее уменьшилось количество «чужих денег». При таких условиях потребность в притоке иностранного капитала несомненно приобретает длительный характер.

Особенно интенсивный приток кредитов в германскую промышленность падает на период декабрь-февраль 1924-25 гг. В течение двух месяцев сумма частных промышленных кредитов, размещенных в Америке, достигла 60 млн. долларов[7].

Под влиянием этого потока американских кредитов в германской печати заговорили даже о необходимости принятия предупредительных мер, гарантирующих сохранение самостоятельности германской индустрии. Германские финансисты и юристы пытаются избегнуть неизбежного при помощи юридических норм. Так, напр., один из руководителей германского «Учетного Об-ва» д-р Сольмсен предлагает воспретить всякие займы за границей в форме выпуска так назыв. «Convertible bonds», облигаций, которые по желанию кредитора могут быть обменены на акции кредитуемого предприятия[8] в виду того, что при таком порядке предоставления займов исчезает граница, отделяющая собственника предприятия от его кредитора. Между тем, метод «Convertible bonds» пользуется наибольшим распространением в Соединенных Штатах.

Конечно, такие «спасательные средства» напоминают соломинку, за которую хватается утопающий. Капитал найдет способы подчинить себе своих «вассалов».

Острый недостаток денег, после периода небывалого изобилия средств обращения, созданных войной, кажется на первый взгляд непонятным. На самом деле это только другое выражение недостатка капиталов, недостатка производительных средств после — колоссального военного их истребления. Наступление такого периода предсказывал, в частности, Каутский еще в 1918 г.[9]. Он отмечает, что в течение войны капиталисты больше продавали товаров, чем покупали вновь, так как не возобновлялся производственный аппарат, не воспроизводилось в достаточной мере затраченное сырье и т. д. Денежные остатки шли на финансирование войны и служили источником образования фиктивных ценностей, в форме облигаций и пр. «Основным вопросом денежного обращения после войны является превращение созданного во время войны фиктивного капитала в деньги. Явление, заключающееся в том, что, в рамках производственного процесса товаров больше продается, чем покупается, в период перехода от военного состояния к мирному примет противоположное направление. Слишком мало окажется того, что можно будет продавать, но вместе с тем обнаружится большая потребность в деньгах для покупки. Между тем деньги можно получать (не говоря о грабеже и вымогательстве) лишь путем продажи товаров». Выход можно пытаться искать на двух путях: либо на пути создания добавочных количеств денег, либо на пути заключения иностранных кредитов. Первый путь был основательно испробован и изучен во всех европейских странах, и особенно в Германии. Он привел к инфляции и известным ее результатам. Теперь набрасываются на второй путь.

С. Фалькнер в своей статье «Экономические основы плана Дауэса» (см. «Плановое хозяйство» № 1) видит в этом притоке иностранных капиталов способ решения проблемы трансферта. Иностранные кредиты, по его словам, дадут возможность перевода репарационных платежей за границу. Но это решение только кажущееся. Уплата долгов при помощи кредитов, представленных кредиторами же, это — не уплата, а фактическая отсрочка платежей. В данном случае, такая комбинация будет попросту означать замену долгов Германии иностранным правительствам долговыми обязательствами частным лицам и организациям. Кроме того, с наступлением срока платежа по этим кредитным обязательствам, — а мы только что указали, что кредиты предоставляются в среднем на 10 лет — исчезнет даже эта видимость решения проблемы: Германии придется тогда платить двойную сумму — по фактически отсроченным репарациям и по вновь образовавшимся долгам. Иностранные кредиты Германии имеют другой смысл, совершенно не связанный с проблемой репараций, о котором, однако, нужно поговорить особо.

Если отвлечься от проблемы переводов, которая, как мы видели, представляет собою клубок неразрешимых противоречий, то остается вопрос о том, можно ли вообще взыскать установленные комиссией Дауэса платежи с германского хозяйства в германской же валюте? Вопрос этот можно решить только на основании данных германского бюджета и германского национального дохода. Надо сказать, что мнения экономистов по этому поводу сильно расходятся. Новейшие работы русских экономистов — Фалькнера и Варги — говорят о безусловной возможности для Германии платить устанавливаемые для нормальных лет ежегодные взносы. Фалькнер оценивает современный национальный доход Германии в 35,5 мрд. марок в пересчете на довоенные цены против 42,5 мрд. марок довоенного национального дохода. Перевод суммы на современные цены даст в круглых цифрах около 50 мрд. национального дохода, по отношению к которым ежегодно платежи 2½ мрд. составляют лишь 5 %. «Такой процент Германия, без всякого сомнения, сможет возместить» (см. «Плановое хозяйство» № 1).

К таким же выводам приходит Варга в своей последней брошюре «План Дауэса и мировой кризис 1924 года» на основании анализа германского бюджета и сопоставления его с бюджетами Англии и Франции. Так, последние годовые бюджеты этих стран выражались в следующих цифрах:

«Принимая во внимание, что население Германии превышает население Франции на 22 мил. человек, вряд ли можно сомневаться в том, что, даже учитывая обнищание Германии в результате Версальского мирного договора, все-таки налоговое обложение Германии, в случае уплаты ею полностью репараций, будет не больше, а меньше, чем во Франции, не говоря уже об Англии».