Одним словом, вывоз капитала в Европу, экономическая помощь Европе, не будучи обставлена целым рядом предохранительных гарантий, способна еще больше затруднить положение разбухшего американского капитализма, вместо того, чтобы облегчить его, обострить, а не разрешить противоречия. Восстановление нарушенных пропорций мирового производства, перераспределение материальных средств в условиях капитализма не создаст гармонии вместо экономического хаоса, а может послужить лишь исходным пунктом для новых конфликтов, для новой грозной борьбы. Где гарантии против нее? Гарантией должен служить американский контроль над Европой, превращение европейской экономики в «гинтерланд» американского хозяйства, экономическое, финансовое и организационное подчинение центральных отраслей европейского хозяйства руководству и регулированию, исходящему из Нью-Йорка и Вашингтона. Европейские долги должны создать почву, на которой можно будет воздвигнуть соответственную организационную надстройку. Не нужно расплаты по долгам в допотопных формах экспорта денег или экспорта товаров в страну кредитора: можно · расплачиваться по миллиардным суммам долгов, не трогая ни одного гвоздя, не переводя за океан ни одного атома золота или товарных ценностей: достаточно платить кредитору предприятиями, железными дорогами л проч., которые находятся на месте, достаточно на определенную сумму ежегодно причитающихся взносов предоставлять кредитору пакеты акций, облигаций промышленных и банковских предприятий или предоставить ему возможность скупить их, — одним словом, достаточно осуществить «план Дауэса» по отношению к Европе.
Это — типичная форма отношений между колонией и метрополией, но послевоенный период мировой истории отличается новым характером отношений господствующих и колониальных стран. В своей известной книге «Колониальная политика и крушение капиталистического строя» Парвус замечает: «История колоний так же стара, как история торговли». Но подобно тому, как изменялись формы и значение торговли, менялась также и роль колоний. Первый шаг колониальной политики состоял «в пробитии бреши в торговой монополии — в революционизирующем облегчении торговых сношений». В колониях сначала искали дорогих продуктов и лакомств; затем их превратили в поставщиков предметов массового потребления и сырья для расширения производства в метрополиях (организация плантаций и проч. — И.Д. ). Теперь все эти задачи отступают на задний план перед желанием найти в колониях « покупателя европейских фабрикатов»[36].
Это было сказано в ту эпоху, когда Европа была еще субъектом, а не объектом колониальной политики. Как же рисуется теперь роль колоний, если в колонии превращается высоко развитая промышленная страна? Нам кажется, что правильно было бы характеризовать это, как новую форму «плантационного» хозяйства, которое основано на использовании дешевой рабочей силы (главным образом, подчиненной страны). Промышленная колония, как, напр., Германия, превращается в поприще для приложения иностранных капиталов, организующих в ней дешевое производство фабрикатов для сбыта в колониях старого типа, а также и в развитых промышленных странах. Одновременно с этим расширяется и европейский «колониальный» рынок для американских товаров, ибо вывоз капитала сопровождается и вывозом товаров в Европу.
Вот почему «план Дауэса» сделался теперь самым модным товаром, которым Соед. Штаты — без всякого эквивалента — снабжают Европу. Контроль над европейским хозяйством, рынок для американских товаров, хозяйственная территория для инвестирования избыточных капиталов — такова «триединая формула», в которую можно уложить все планы американской политики по отношению к Европе, формула «плана Дауэса».
Когда мы говорим о Европе, то, прежде всего, речь идет здесь о Франции и Германии: они в первую очередь превращаются в опытные поля для американских экспериментов. Наиболее самостоятельная страна Европы — Англия, несмотря на чрезвычайные трудности ее экономического положения, сохранила, однако, еще достаточно экономической и политической силы для того, чтобы сопротивляться попыткам ее порабощения. Кроме того, с ней невыгодно сейчас вступать в открытый конфликт, имея в виду дальневосточные, тихоокеанские проблемы, где Англия может сыграть решающую роль в грядущем столкновении Соед. Штатов и Японии. С другой стороны, интересы английских доминионов также толкают на путь соглашения с Соед. Штатами, к которым колонии тяготеют все больше и больше. Вот почему взаимоотношения Соед. Штатов с Великобританией, по крайней мере, для внешнего мира, строятся несколько иначе, чем взаимоотношения с остальной Европой. Здесь намечается нечто вроде экономического и политического блока, напоминающего новейшие формы «Interessengemeinschaft» — «объединения интересов», как квалифицирует эти отношения Гильфердинг.
Таковы пути американской политики, поскольку они находят свое выражение в политических актах последнего полугодия. С внешней стороны нынешняя фаза мирового хозяйства может, таким образом, казаться осуществлением того пресловутого «ультра-империализма», мирной фазы империализма, о которой в свое время мечтал Каутский. Так именно и рисует дело Гильфердинг в своей последней статье о «реалистическом пацифизме» в журнале «Die Gesellchaft».
Нетрудно обнаружить всю обманчивость и лживость подобных представлений. Нынешняя фаза мировых отношений не снимает с очереди фактов обостренной, хотя и скрытой пока что, борьбы между Соед. Штатами и Японией за преобладание на Тихом океане. Но если даже оставить в стороне «далекие», как будто, проблемы тихоокеанской политики, то в пределах старого капиталистического мира мы также найдем достаточно горючего материала. Англо-американский блок — только одна сторона, показная сторона взаимоотношений богатейших стран современного мира. Другая сторона — англо-американское соперничество, экономическая борьба не на жизнь, а на смерть, территорией которой является весь мир, и прежде всего английские доминионы, и которая не прекращается ни на минуту. Здесь — Ахиллесова пята всего нынешнего показного капиталистического благополучия.
В самой Европе противоречия интересов Франции и Великобритании представляют собой другую ось, вокруг которой кристаллизируются борющиеся силы больших и малых держав, вокруг которых происходит политическая игра в колониях Ближнего Востока, Северной Африки и пр. Третья ось — противоречия интересов Германии и Франции, наиболее ярким выражением которого рурская борьба.
Мы касаемся здесь противоречий, разделяющих стан капиталистических держав, и поэтому оставляем в стороне борьбу колониальных народов Востока за свое освобождение, которая может смешать не мало карт в империалистической игре, так же, как и вопросы революционной борьбы пролетариата капиталистических стран, взаимоотношения с Советской Россией и пр. Но, оставаясь в кругу чисто капиталистических интересов, определяющих нынешнюю группировку сил, мы должны отметить, что не только противоречия международного характера способны в любой момент разрушить показное благополучие отношений, но и противоречия внутри капитализма каждой отдельной страны. Это относится, главным образом, к противоречию интересов финансового и промышленного капитала Соед. Штатов и Англии. Финансовый капитал стремится к экспансии и вдохновляет политику плана Дауэса в отношении Европы. Промышленный капитал неустанно напоминает о тех опасностях, которые грозят отечественному производству от осуществления плана Дауэса, и добивается целого ряда предохранительных мер, которые должны помешать его осуществлению. Превращение европейского континента в промышленную колонию американского капитала, «гинтерланд», не разрешает противоречий между интересами промышленного и финансового капитала Соед. Штатов. С точки зрения дешевизны рабочих рук американскому капиталу выгодно искать себе приложения в Европе, а план Дауэса обеспечивает ему надлежащие условия для этого. Но переместиться может именно финансовый капитал, обладающий наибольшей подвижностью. Старый индустриальный капитал, капитал, представленный в мощном производственном аппарате Соед. Штатов, не может переместиться на европейский континент. Он вынужден продолжать свою работу на месте, и постольку он заинтересован в том, чтобы обеспечить себя от конкуренции своего же собрата — финансового капитала, — экспортированного за границу для организации новых промышленных предприятий или для расширения старых. Правда, при посредстве банков, фондовых бирж, скупки ценных бумаг происходит непрерывный процесс диффузии обеих форм капитала, но поскольку обособленные формы сохраняются, сохраняются также и противоречия между ними, которые находят себе достаточно четкое выражение и в печати.
Наряду с этим, планы, рассчитанные на длительное инвестирование в широких размерах американских средств в Европе, в частности, в Центральной Европе, встречают также громадные трудности технико-экономического порядка. Здесь возникают задачи, почти аналогичные вопросам перевода германских репараций и межсоюзных долгов. В некоторых отношениях бывает так же трудно использовать кредиты, предоставляемые чужой страной, как и погашать собственные долги. К этому вопросу мы вернемся несколько позже, в связи с анализом конкретного материала.