Въ трагедіи: "Король Ричардъ III" мы находимъ нѣкоторыя характеристическія черты, которыя ставятъ эту пьесу совсѣмъ особо отъ другихъ трагедій Шекспира. По замыслу и изображенію характера она нѣсколько похожа на идеалистическіе пріемы Марло, чего мы не встрѣчаемъ въ другихъ произведеніяхъ Шекспира. Какъ въ произведеніяхъ Марло, здѣсь выступаетъ одна преобладающая личность, отличающаяся нѣсколькими рѣзкими и необычно развившимися качествами. Въ очеркѣ этого характера нѣтъ ничего таинственнаго, но много демонической силы. Нѣкоторыя мѣста написаны совершенно въ лирико-драматическомъ стилѣ; какое-нибудь чувство овладѣетъ въ одно и то же время двумя или тремя дѣйствующими лицами, и они высказываютъ его или въ одно время или послѣдовательно одинъ за другимъ,-- подобно тому, какъ музыкальный мотивъ повторяется оркестромъ или послѣдовательно отдѣльными инструментами:
Елизавета. На свѣтѣ нѣтъ вдовы меня несчастнѣй.
Дѣти. На свѣтѣ нѣтъ сиротъ несчастнѣй насъ.
Герцогиня. Нѣтъ матери несчастнѣе меня!
О, горе мнѣ,-- я мать всему ихъ горю.
(Д. II, сц. 2).
Въ драмѣ "Ричардъ III" правдоподобіе мѣстами подчинено эффекту симфонической оркестровки или скульптурной позы. Какой-то ужасъ и красота заключаются въ той сценѣ, гдѣ три женщины, двѣ королевы и герцогиня, садятся на землю въ скорби и отчаяніи и громко рыдаютъ въ крайнемъ горѣ: насъ поражаетъ союзъ ужаса и красоты, какъ въ произведеніяхъ Блэка {Поэтъ и граверъ, знаменитый оригинальнымъ и мрачнымъ характеромъ иллюстраціи "Ночныхъ мыслей" Юнга, "Книги Іова" и друг. Род. 1757. ум. 1828. Прим. перев. }.
Сначала мать двухъ королей, потомъ вдова Эдуарда, и, наконецъ, грозная, какъ Медуза, королева Маргарита, одна послѣ другой принимаютъ одну и ту же позу и высказываютъ одно и то же горе. Несчастіе сдѣлало ихъ равнодушными ко всякимъ церемоніямъ королевскаго сана и. на время, къ ихъ частнымъ раздорамъ; онѣ сидятъ, составляя неподвижную, но въ то же время страстную группу, во всемъ величіи простой женственности и величайшаго бѣдствія. Читатели, знакомые съ иллюстраціями Блэка къ книгѣ Іова, вспомнятъ величественное и ужасное впечатлѣніе. производимое художникомъ, когда онъ одушевляетъ цѣлую группу личностей общей страстью, которая вызываетъ во всѣхъ ихъ одно и то же необычное движеніе головы и членовъ.
Источникомъ и центромъ демонической силы, отличающей драму является характеръ Ричарда. Подобно главнымъ дѣйствующимъ лицамъ въ драмахъ Марло, Ричардъ скорѣе дѣйствуетъ на наше воображеніе своею дерзостью и силою, чѣмъ вкрадывается въ него, подобно незамѣтно дѣйствующему раствору, путемъ магіи и таинствъ искусства. Характеръ его не развивается передъ нашими глазами; онъ уже съ самаго начала законченъ- Въ насъ не возбуждено любопытство узнать, что такое Ричардъ, какъ мы желали бы проникнуть до глубины души Гамлета. У насъ нѣтъ никакого сомнѣнія на счетъ Ричарда, но мы чувствуемъ сильное влеченіе наблюдать его при различныхъ обстоятельствахъ и въ разныхъ положеніяхъ; мы возбуждены и привлечены присутствіемъ этой почти сверхъестественной силы и энергіи, не смотря на то, что эта сила и энергія направлены ко злу.
Кольриджъ говоритъ, "что гордость ума -- отличительный признакъ Ричарда". Это вѣрно, но его характеристическая черта заключается не въ области ума, а скорѣе въ его демонической силѣ воли. Ричардъ есть продуктъ той же самой силы, которая производитъ бурю и кораблекрушенія; онъ -- свирѣпая стихійная сила, бушующая въ мірѣ; только эта стихійная сила сконцентрировалась въ человѣческой волѣ. Потребность дѣятельности представляетъ въ Ричардѣ влеченіе, которое подчиняетъ себѣ всѣ другія влеченія. Ему необходимъ "просторъ на этомъ свѣтѣ" (Рич. III, д. I, сц. 1); его воля должна разражаться на людяхъ и на вещахъ. Все, что совершается въ трагедіи, происходитъ отъ Ричарда, здѣсь нѣтъ, какъ замѣчаетъ Гэдсонъ, взаимодѣйствія. "Эта драма представляетъ не столько сопоставленіе характеровъ, дѣйствующихъ въ одномъ направленіи, взаимно развивающихъ другъ друга, какъ результатъ одного характера, дѣйствующаго въ продолженіе нѣкотораго времени, хотя и быстро,-- характера, для котораго другія личности служатъ только пунктами его обнаруженія и его проводниками, какъ бы это было нѣкоторое количество электричества, нашедшаго себѣ исходъ черезъ другія существа и разрушающаго въ этомъ процессѣ ихъ способность дѣйствовать {H. N. Hudson, Shakespeare, his Life, Art and Characters", vol. II, p. 156.}.