Ричардъ стрѣляетъ въ него отвѣтомъ, рѣзко и быстро начиная и кончая дѣло: "Голову долой ему и только". Въ такомъ простомъ и само собою разумѣющемся дѣлѣ не можетъ быть разсужденія о томъ, какъ начать, чѣмъ продолжать и какъ кончить. Вотъ идетъ на совѣтъ въ въ Тоуэрѣ Гастингсъ, уже заранѣе убитый; идетъ, дѣлая разныя мелкія распоряженія на нѣсколько дней и недѣль впередъ. Ричардъ, поразительный образъ котораго "появляется въ драмѣ безъ особеннаго вниманія къ правдоподобію и всегда въ самыя рѣшительныя минуты, приходитъ внезапно въ то самое время, какъ Гастингсъ собирается подать голосъ на совѣтѣ, какъ бы представитель отсутствующаго герцога. Ричардъ уже подвелъ мину подъ Гастинрса и готовъ взорвать ее при случаѣ. Но въ то же время у него есть другое дѣло, почти столь же важное; это -- клубника епископа Элійскаго; клубника въ Гоборнѣ отличается необыкновеннымъ своимъ вкусомъ и за нею непремѣнно надо послать. Но желаніе Ричарда прикидываться незанятымъ никакими мрачными мыслямъ заслуживаетъ менѣе вниманія, чѣмъ его потребность выказать циническое, презрительное отношеніе къ человѣческой жизни. Взрывъ произошелъ; Гастингсъ схваченъ; лакомства отложены до той минуты, когда будетъ отрублена голова врага Ричарда. Какой-то дьявольскій капризъ проявляется въ этомъ эпизодѣ.
Ты смѣешь говорить "когда они"?
Святымъ клянуся Павломъ! ты -- измѣнникъ!
Казнить его сейчасъ. Чтобъ до обѣда
Мнѣ показали голову его. *)
(Д. III, сц. 4).
*) Эта сцена, включая эпизодъ съ блюдомъ клубники, взяты изъ исторіи Мора (Sir Т. More). См. Courtenay's Commentaries on Shakspear, vol. II, pp. 81--87.
Пламенная энергія Ричарда всего проще, свободна отъ всякой ироніи или притворства въ великіе дни военныхъ движеній и битвъ. Тогда вся сила, заключающаяся въ немъ, высказывается въ пароксизмѣ, похожемъ по своей интенсивности на невольное судорожное движеніе; между тѣмъ все это организовано его мыслію и находится подъ ея руководствомъ. Тогда онъ отправляетъ свои самые искренніе подвиги благочестія, не читаетъ "Ave" по четкамъ, но чертитъ эту молитву оружіемъ на шлемахъ враговъ (Генрихъ VI, часть III, Д. II, сц. 1). Онъ проникнутъ "яростью огненныхъ драконовъ", "тысячи сердецъ забились въ его груди" (Ричардъ III, д. V, сц. 3). Наканунѣ Босвортской битвы Ричардъ съ неудержимой горячностью разспрашиваетъ о малѣйшихъ подробностяхъ, которыя могли бы обезпечить его успѣхъ. Онъ "не такъ бодръ, какъ бывало прежде", но врядъ ли дюжины подчиненныхъ достаточно, чтобы исполнить его быстрыя приказанія. Онъ "летитъ съ быстротою пламени".
Я ужинать не буду,
Дай мнѣ сюда бумаги и чернилъ.