Внезапно вспыхнувъ, гаснутъ, какъ солома,
Безъ пользы и слѣда. Онъ отдалъ блескъ
Монаршаго вѣнца на поруганье
Толпѣ мальчишекъ, глупо забавляясь
Ихъ дерзкими остротами, и сталъ
Изъ повелителя -- рабомъ народа.
(Генрихъ IV, часть. I, Д. III, сц. 2). Такимъ образомъ, Генрихъ IV описывалъ своего предшественника въ назиданіе принцу Генриху, котораго фамильярность съ будущими подданными не была ни въ духѣ отца, ни въ духѣ Ричарда II.} онъ прощается со своей страною, какъ сынъ съ матерью, которой остается преданнымъ по естественной связи и къ которой въ свое время онъ опять вернется. Джонъ Гонтъ умираетъ. Это -- послѣдній представитель великаго поколѣнія временъ Эдуарда III; мы не встрѣтимъ больше такого патріотизма среди англичанъ до временъ битвы при Азинкуртѣ. Съ пророческимъ вдохновеніемъ умирающаго онъ смѣло предостерегаетъ своего племянника {Дауденъ, вѣроятно, по ошибкѣ называетъ Ричарда grand nephew герцога Ланкастерскаго. Послѣдній былъ братомъ Чернаго Принца. Прим. перев. } и укоряетъ его за измѣну древней англійской чести. Ричардъ отличается поверхностной чувствительностью, онъ блѣднѣетъ, слушая дядю, но, собравшись съ мыслями, онъ быстро переходитъ отъ волненія испуга къ мальчишеской дерзости. Для него сѣдой воинъ, только что пророчествовавшій и умирающій передъ нимъ, не что иное какъ "старый, дерзкій, сѣдой глупецъ", "который, прикрывшись болѣзнью" (Д. II, сц. 1) осмѣливается ледяными увѣщаніями заставлять блѣднѣть королевскія щеки Ричарда? То, что онъ говоритъ, непріятно королю, а зачѣмъ королю обращать вниманіе на некрасивые или непріятные факты?
Затѣмъ, узнавъ, что Джонъ Гонтъ умеръ, Ричардъ сейчасъ же находитъ подходящія къ этому торжественному случаю красивыя и приличныя рѣчи.
Съ древа жизни
Спадаетъ прежде самый зрѣлый плодъ;