(Д. V, сц. 2).
Яго прекращаетъ всѣ разспросы слѣдующими словами -- послѣдними, которыя онъ произноситъ:
Оставьте всѣ разспросы.
Что знаете -- то знайте. Съ этихъ поръ
Ни одного я слова не промолвлю.
(Д. V, сц. 2).
Шекспиръ хочетъ заставить насъ вѣрить, что какъ есть страсть дѣлать добро изъ одного только побужденія доброты, такъ существуетъ и страшная способность души предаться злу, помимо всякихъ поводовъ, или вовсе несоотвѣтственно тѣмъ поводамъ, которые могутъ существовать {Для разсмотрѣнія побужденій Яго, см. Hehler "Aufsätze über Shakespeare" (Bern, 1865), стр., 42--60. Герцогъ Брольи, въ своей упомянутой уже статьѣ, старается обнаружить непослѣдовательность характера Яго: "Что такое Яго? Злой духъ или, по крайней мѣрѣ, представитель его на землѣ? Правъ ли Отелло, когда онъ взглядываетъ на его ноги, отыскивая тамъ копыта?... Въ такомъ случаѣ для чего указаны въ Яго побужденія человѣческія, побужденія разсчета? Къ чему высказана въ немъ низкая жажда корысти, злопамятства за оскорбленіе его чести, желаніе высшаго званія?. Эти унизительныя страсти уничтожаютъ весь фантастическій элементъ роли: демонъ не знаетъ ни досади, ни чести; онъ не злопамятенъ и не чувствуетъ гнѣва или похоти; онъ -- безкорыстная личность; онъ дѣлаетъ зло, потому что зло есть зло, а онъ духъ зла. Не есть ли Яго, напротивъ, какъ онъ хвалится этимъ качествомъ, совершенный эгоистъ, человѣкъ, который умѣетъ въ высшей степени любить самого себя, существо, умѣющее подчинять одно другому свои желанія въ іерархическомъ порядкѣ, по степени ихъ возможности, умѣющій затѣмъ направить свою дѣятельность такъ, чтобы неизбѣжно достигнуть своего высшаго удовлетворенія, чего ни стоило бы это другимъ, не зная ни колебаній, ни раскаянія, но также не отклоняясь отъ своего пути, подъ вліяніемъ позыва низшаго разряда? Въ такомъ случаѣ, для чего онъ одновременно преслѣдуетъ три или четыре различныхъ цѣли, имѣющія для него весьма неодинаковую важность?... Для чего, въ особенности, пускаетъ онъ въ дѣло при каждомъ случаѣ во сто разъ болѣе злости, чѣмъ это нужно при данныхъ обстоятельствахъ?" Перепечатано у Guizot, "Shakspeare et son Temps", стр. 322--323.}. Яго вполнѣ невѣрующій, такъ какъ онъ лишенъ всякой вѣры и въ красоту, и въ добродѣтель. Тимонъ тоже не вѣритъ, но онъ зато впадаетъ въ отчаяніе и умираетъ. Яго находитъ, что въ порядкѣ вещей и естественно жить въ мірѣ, гдѣ всѣ люди -- плуты или дураки, а всѣ женщины то, что Дездемона неспособна даже назвать.
Рядомъ со всѣмъ прекраснымъ и благороднымъ существуетъ неизбѣжно въ мірѣ и грубый земной элементъ. Яго вращается исключительно въ этомъ грубомъ элементѣ; онъ вездѣ можетъ открыть его, отрицая и отбрасывая все то, что преобразуетъ, очищаетъ и облагораживаетъ его. Отелло, съ его геройской простотой и царственной душой, "за носъ такъ водить удобно, какъ ословъ" (Д. 1. сц. 3). Кассіо, съ его рыцарскимъ увлеченіемъ великимъ начальникомъ и его прекрасной женою, для Яго (Д. II, сц. 1) -- "легкокрылый плутъ, который прикрываетъ любезными и ловкими манерами свои отвратительно-распутныя наклонности ". Родриго говоритъ о Дездемонѣ: "въ ней столько истиннаго благородства". Яго: "Провались ты съ своимъ благородствомъ! Вѣдь вино, которое она пьетъ, сдѣлано изъ винограда? Будь она благородна, никогда бы она не полюбила Мавра. Благородство, чертъ побери! Ты разкѣ не видѣлъ, какъ она держала его за руку? Ты не замѣтилъ этого? Мавръ воспламенилъ ея воображеніе только своимъ "хвастовствомъ и фантастическими разсказами. "Любовь" -- "просто похоть крови, потворствуемая волею". Добродѣтель -- "пустяки. Быть такимъ или такимъ зависитъ отъ насъ самихъ" (Д. I, сц. 3). Кассіо кричитъ: "О, я потерялъ мое доброе имя! потерялъ безсмертную, часть самого себя, а осталась только животная! "Мое доброе имя, Яго, мое доброе имя"! Яго: "А я, честное слово, думалъ, что вы получили, какую-нибудь тѣлесную рану" (Д. II, сц. 3). Все это земной элементъ змѣи; этотъ тусклый взоръ, который оживляется только для того, чтобы привлечь и погубить; эта грязная кожа, безцвѣтная отъ язвенной сыпи; и этотъ прахъ, составляющій пищу змѣи. Эта холодная злобная сила, безстрастная и чувственная -- такъ какъ сама душа сдѣлалась здѣсь болѣе животнымъ элементомъ, чѣмъ могло имъ быть когда либо тѣло -- воплощена въ человѣка молодаго.-- Яго двадцать восемь лѣтъ. И онъ веселый плутъ. Въ то время, когда онъ ведетъ Кассіо къ его погибели, онъ увеселяетъ общество громкой пѣсней:
Пусть кубки стучатъ: клинкъ, клинкъ!
Пусть кубки стучатъ.