(Д. II, сц. 3).
Это -- улыбка мертвой головы, веселость женщины-вампира {"Безстрастный характеръ Яго", говоритъ Кольриджъ, "есть воля перенесенная въ разсудокъ", и онъ хоршо замѣтилъ въ монологѣ Яго (Д. I, сп. 3) "пріискиваніе побужденій для безпричинной злобы". Изученіе характера Яго Гедеономъ старательно и полно тонкихъ различеній. "Яго исповѣдуетъ, что уступка внѣшнему вліянію доказываетъ низменный недостатокъ умственной силы... Сущность характера Яго -- разсудочность- т. е. разсудокъ отказался въ немъ отъ всякаго подчиненія нравственной разумности и сдѣлался для себя самостоятельнымъ закономъ, такъ что достаточно факта, что онъ, Яго, способенъ совершить что-либо, чтобы онъ и совершилъ это".}.
Таковы главныя дѣйствующія силы въ трагедіи, и игра этихъ силъ образуетъ самую трагедію. Съ тѣхъ поръ, какъ Кольриджъ замѣтилъ это, всѣ критики Отелло принуждены повторять за нимъ, что страсть Мавра не одна только ревность; это, скорѣе, мученіе существа, которое принуждено ненавидѣть то, что онъ любилъ больше всего:
Чудесное созданье! Да погибнетъ
Моя душа, когда любовь моя
Не вся въ тебѣ! И быть опять хаосу,
Когда тебя любить я перестану.
(Д. III, сц. 3).
Отелло не сознаетъ себя соперникомъ Кассіо въ любви жены. Яго устраиваетъ такъ, что Мавръ подслушиваетъ разговоръ съ нимъ Кассіо о Біанкѣ. Кассіо, думая о безумномъ преслѣдованія его венеціанской куртизанкой, громко смѣется. Тогда-то у Отелло вырывается бѣшеный крикъ: "Какъ мнѣ умертвить его, Яго"? (Д. IV, сц. 1). Но Отелло предполагалъ, что Кассіо говоритъ о Дездемонѣ и что его смѣхъ былъ дерзкой насмѣшкой надъ ея паденіемъ. Въ глазахъ Отелло Кассіо заслуживаетъ пасть жертвою мести гораздо болѣе за предполагаемую безчестную мысль о Дездемонѣ, чѣмъ вслѣдствіе ревности Отелло. Вообще Отелло мало думаетъ о Кассіо.
Его мученіе сосредоточивается на мысли, что самое прекрасное созданіе на землѣ оказалось порочнымъ, что источникъ, изъ котораго жизнь его текла такимъ чистымъ и свободнымъ потокомъ --