Прим. перев.
Если бы она на минуту ослабила ту власть, которую она имѣетъ надъ собою, все погибло бы. Она тверда въ присутствіи тѣхъ страшныхъ дѣлъ, которыя она обдумала и на которыя она рѣшилась; но какой-нибудь новый ужасъ, на который она не разсчитывала, лишаетъ ее мгновенно сознанія; когда Макбетъ объявляетъ объ убійствѣ сторожей Дункана, она падаетъ въ обморокъ -- не нарочно, а дѣйствительно и ее безъ чувствъ выносятъ.
Макбетъ предается неопредѣленному, фантазирующему раскаянію:
А эту кровь
Не смоетъ съ рукъ весь океанъ Нептуна.
Нѣтъ! нѣтъ! скорѣй отъ этихъ рукъ
Въ моряхъ безчисленныхъ заплещутъ волны,
Какъ кровь багровая.
(Д. II, сц. 2).
Такимъ образомъ его воображеніе служитъ ему для ослабленія впечатлѣнія, произведеннаго на его совѣсть. Но какую цѣну имѣетъ это неопредѣленное, фантазирующее раскаяніе? Въ Макбетѣ достаточно добрыхъ началъ, чтобы сдѣлать его растеряннымъ несчастнымъ преступникомъ, но недостаточно, чтобы удержать его отъ преступленія. Его рука скоро подчинилась тому, въ чемъ ока работала, той крови, въ которой она плавала и плескалась. Тѣмъ не менѣе его растерянныя, разстроенныя, способности, хотя и подвергаются все большей дезорганизаціи и распаденію, все-таки поддерживаются, не разрушаясь совсѣмъ до послѣдней минуты. Лэди Макбетъ восклицаетъ: