И темное рожденье заплатилъ
Глазами онъ.
(Д. V, сц. 3).
Но, дойдя до конца нашего клубка и объяснивъ все, допускающее объясненіе, мы встрѣчаемъ загадки, которыя объяснить нельзя. Мы, можетъ быть, слишкомъ поспѣшно сказали себѣ:
Наблюдать мы будемъ сущность дѣлъ,
Какъ отъ боговъ посланники.
(Д. V, сц. 3).
Теперь мы потерпѣли неудачу и преклоняемъ въ молчаніи головы. Не управляютъ ли дѣйствительно нашей судьбой звѣзды? Какая теорія объяснитъ намъ, что Гонерилья и Корделья сестры? И почему въ душѣ Глостера, страданіе котораго есть воздаяніе за прежніе проступки, возстановляется нравственное спокойствіе и просвѣтленіе? Почему онъ умираетъ въ экстазѣ блаженства, смѣшаннаго съ горемъ?
Увы! Его истерзанное сердце
Не вынесло борьбы блаженства съ горемъ,