Взоръ тотчасъ устремляютъ къ облакамъ
И презираютъ жалкія ступени,
По коимъ до вершины добрались.
То-жъ можетъ быть и съ Цезаремъ, и надо
Предупредить возможность эту.
(Д. II, сц. 1).
Писанныя воззванія, которыя по наущенію Кассія были брошены въ окно Брута, окончательно утверждаютъ его рѣшеніе; и въ это время входятъ заговорщики. Пока Брутъ и Кассій разговариваютъ отдѣльно, остальные же заговорщики обращены къ востоку, утренній свѣтъ начинаетъ разсѣивать облака. Природа, съ послушными ея сумерками и зарею, не прекращаетъ своей спокойной и благотворной дѣятельности, и послѣ бури новое утро занимается надъ Римомъ. Каска указываетъ своимъ мечемъ на Капитолій, и въ то же время восходитъ солнце. "Нѣтъ ли здѣсь -- говоритъ Крэйкъ (Craік) -- намека, высказывающагося во взглядахъ и въ тонѣ говорящаго болѣе ясно, чѣмъ въ его словахъ, намека на великое дѣло, которое должно совершиться въ Капитоліи, и на возникновеніе какъ бы новаго дня, который ожидаютъ, какъ слѣдствіе этого дѣла?" Замѣтьте, какъ точно Шекспиръ указываетъ теченіе времени до смерти Цезаря: ночь, разсвѣтъ, восемь часовъ, девять часовъ,-- для того чтобы усилить наше ожиданіе и вызвать большее напряженіе нашего интереса.
Характеристично для Брута, что онъ не соглашается, чтобы заговорщики произнесли клятву. Онъ всю свою жизнь культивируетъ вѣру въ волю человѣка, помимо всякой внѣшней поддержки, и не можетъ теперь искать увѣренности въ объективномъ обязательствѣ клятвы или обѣщанія. Ихъ предпріятіе кажется ему болѣе чистымъ и прекраснымъ, освѣщенное лучами мужества и справедливости, ему присущей, чѣмъ связанное съ обыденною словесною формулой:
Но къ чему
Пятнать мы станемъ доблесть нашихъ плановъ