Какіе же были политическіе взгляды Шекспира? Мы должны благодарить судьбу, что Шекспиръ обращался къ исторіи не съ точки зрѣнія политическихъ, философскихъ теорій, но съ чувствомъ широкаго и глубокаго сочувствія человѣческимъ поступкамъ и страданіямъ. Если поэтъ девятнадцатаго столѣтія пренебрегаетъ политическими теоріями и философско-историческими воззрѣніями, это доказываетъ отсутствіе въ немъ той именно симпатіи къ человѣчеству, которая сдѣлала Шекспира тѣмъ, чѣмъ онъ былъ. Но въ семнадцатомъ столѣтіи, въ мірѣ политики шла борьба между націями, между отдѣльными личностями, а не борьба между идеями. У Шекспира нѣтъ политической доктрины, которую онъ могъ бы приложить къ вопросу о междоусобной борьбѣ домовъ Ланкастера и Іорка, и при помощи которой онъ могъ бы рѣшить, на чьей сторонѣ было право. Единственный принципъ въ который, какъ мы можемъ видѣть, онъ вѣритъ, это принципъ, что право на корону принадлежитъ натурѣ наиболѣе царственной. Божественное право Ричарда II, которое смѣло защищаетъ Епископъ Карлейльскій. врядъ ли такъ же священно для Шекспира, какъ право сына похитителя престола Болинброка. Лишь излишне-чуткая совѣсть Генри ха VI внушаетъ ему сомнѣніе относительно нрава его дома на престолъ. Къ счастію, Шекспиръ не мучитъ насъ принципіальными возгласами, либеральными или реакціонными рѣчами героевъ монархіи или республики. Настанетъ, быть можетъ, время болѣе, благопріятное для истиннаго искусства, чѣмъ теперешнее, когда идеи будутъ менѣе выдающимся элементомъ исторіи, чѣмъ въ настоящемъ столѣтіи, когда мысль будетъ невидимо присутствовать въ инстинктивной дѣятельности и въ человѣческомъ аффектѣ, оживляя и одушевляя эту дѣятельность и этотъ аффектъ, но не тиранизируя ихъ. Тогда люди будутъ скорѣе и рѣшительнѣе симпатизировать драмѣ вѣка Елизаветы, чѣмъ они могутъ это дѣлать теперь,
Великій поэтъ человѣчества сбиваетъ съ толку умы, проникнутые борьбою партій. Они могутъ весьма удобно и къ полному своему удовольствію влагать свои разнообразныя вѣрованія, политическія и религіозныя, въ поэзію Шекспира, но найти въ ней эти вѣрованія они не могутъ. Мы найдемъ въ ней то, что ищемъ, лишь тогда, когда мы ищемъ то, что истинно человѣчно и имѣетъ для человѣка непреходящій интересъ. "Много упрековъ было сдѣлано Шекспиру. Но мы напрасно искали бы среди историческихъ личностей его драмъ лицемѣра, котораго онъ не обнаружилъ бы и не унизилъ, тирана, который не мучился бы угрызеніями совѣсти и не пріобрѣлъ бы всеобщей ненависти, труса, который не сталъ бы предметомъ осмѣянія, шарлатана, который, обнаруживъ свою пустоту, не испыталъ бы уничтожающаго презрѣнія поэта" {F. Kreyssig. Shakespeare-Fragen стр. 97, 98. Крейссигъ прекрасно разбираетъ этотъ вопросъ. "Шекспиръ понравился бы такъ же мало своимъ зрителямъ, какъ и властямъ, если бы, при изображеніи короля Джона, онъ сталъ бы на сторону бароновъ и коммунъ противъ короля, вмѣсто того, чтобы стать на сторону Англіи противъ Франціи и папы. Ему пришлось бы и совсѣмъ выйти изъ окружающей его духовной атмосферы, чтобы имѣть въ виду ту политическую твердость убѣжденій и тѣ историко-философскіе взгляды, которые имѣютъ въ виду его нынѣшніе критики и подражатели. Тщетно было бы искать въ его историческихъ драмахъ либеральныхъ сентенцій. Но если онъ, съ своей точки зрѣнія, былъ при этомъ правъ, то не такъ же ли правы, съ своей точки зрѣнія, его противники, когда имъ болѣе нравятся герои мысли и убѣжденія новѣйшихъ историческихъ драмъ, чѣмъ рубаки и крѣпыши историческихъ драмъ Шекспира, его немилосердые тираны, его высокомѣрные рыцари, его интригующіе священники и страстныя женщины?@ "Shakespeare-Fragen", стр. 92. Другія мѣста той же лекціи, дали мнѣ тоже нѣкоторые намеки.}.
Заслуживаетъ вниманія то обстоятельство, что народъ вообще выходитъ на сцену въ историческихъ драмахъ Шекспира. Въ французской трагедіи народъ не участвуетъ; и это естественно, такъ какъ "французская исторія до девятнадцатаго столѣтія не упоминаетъ о народѣ" {А. Mézières. Shakespeare, ses Oeuvres et ses Critiques, стр, 154. Мезьеръ употребляетъ весьма интересный пріемъ при изученіи историческихъ драмъ Шекспира; онъ отдѣльно группируетъ дѣйствующихъ лицъ: женщинъ, дѣтей, народъ, лордовъ, прелатовъ, королей.}. Шекспиръ вовсе не грубо и не безъ интереса представляетъ народъ. Онъ не находитъ въ немъ героическихъ качествъ; онъ не предполагаетъ, чтобы толпа гражданъ была непремѣнно благоразумна, терпѣлива и сдержанна, и, кромѣ того, онъ чувствуетъ нѣкоторое отвращеніе, впрочемъ, сдержанное, къ засаленнымъ шапкамъ, грязнымъ рукамъ и смердящему дыханію этихъ рабочихъ, питающихся чеснокомъ {Kreyssig. Shakespeare-Fragen, стр. 95.}. Не смотря на это, Шекспиръ признаетъ здоровый элементъ народнаго духа; чувства народа вообще правильны; но его пониманіе фактовъ искажено интересами, страстями, глупостью. Въ трагедіи "Коріоланъ" граждане сознаютъ качества великаго консула; они оцѣниваютъ юмористическую любезность патриція Мененія. Но они обращаются въ воскъ въ рукахъ своихъ демагоговъ. Развѣ шекспировское изображеніе народа такъ несправедливо въ отношеніи къ народу XVII столѣтія или XIX? У него нѣтъ никакого политическаго ученія, никакой гуманитарной идеализаціи, которая бы заслонила отъ него дѣйствительные факты, характеризующіе народъ. Его время не представило ему образца гуманитарной идеализаціи; но мужчины не были скучны Шекспиру и женщины тоже. Его симпатія распространялась и на Терсита. А народъ не казался Шекспиру Терситомъ; въ самомъ худшемъ видѣ народъ представлялся ему въ видѣ Калибана.
Кромѣ того, если Шекспиръ выставляетъ пороки толпы, онъ столько же мало останавливается передъ изображеніемъ пороковъ двора. Умственный уровень толпы народа не ниже умственнаго уровня Полонія. Манеры ремесленниковъ такъ же истинно любезны, какъ и манеры Озрика. Шекспиръ не любитъ церемоніаловъ но сильно любитъ все здоровое, существенное и честное. Генрихъ уходитъ изъ безжизненнаго, блѣднаго, неискренняго міра придворныхъ его отца въ общество кабачниковъ и носильщиковъ Истчипа. Въ трагедіи "Коріоланъ" нетерпимость высокомѣрія патриціевъ и ихъ несправедливость не менѣе, а скорѣе болѣе грубы и безсмыслены, чѣмъ непостоянство и буйство плебеевъ.
Въ позднѣйшемъ своемъ произведеніи, "Бурѣ", написанной въ то время, когда Шекспиръ серьезно собирался удалиться въ свое имѣнье въ Стратфордъ, онъ лукаво подсмѣивается надъ принципами коммунизма. Пріобрѣтая "новое мѣсто" и сдѣлавшись землевладѣльцемъ путемъ многолѣтнихъ трудовъ, Шекспиръ не чувствовалъ обязанности дѣлиться своимъ жилищемъ и землей съ менѣе трудолюбивыми сосѣдями. Напротивъ, онъ хотѣлъ укрѣпить за собою собственность всѣми легальными средствами и затѣмъ, послѣ своей смерти, передать ее своей дочери и ея сыновьямъ и внукамъ. Поэтъ влагаетъ въ уста честнаго стараго совѣтника Гонзало утѣшительную теорію коммунизма и человѣческаго усовершенствованія, и Гонзало потомъ доходитъ до забавной непослѣдовательности, рѣшаясь сдѣлаться государемъ этого государства безъ короля {Шекспиръ заимствовалъ свое фантастическое государство у Монтэня. См. о заимствованіи Шекспира у Монтэня Philarète Chasles; Etudes sur Shakespeare, стр. 162--187.}. Въ самой ранней, или одной изъ самыхъ раннихъ пьесъ Шекспира, въ "Генрихѣ VI", въ отрывкѣ, конечно, не написанномъ Марло и не похожемъ, по манерѣ, на произведеніе Грина, Джэкъ Кэдъ излагаетъ предположенную имъ реформу въ строѣ Англіи. "Будьте же храбры, потому что вашъ предводитель храбръ и клятвенно обѣщаетъ вамъ полное преобразованіе. Семипенсовые хлѣбы будутъ продаваться въ Англіи по одному пенни; тройная мѣра будетъ десятерной; пить дрянное пиво будетъ считаться преступленіемъ. Все государство станетъ общимъ достояніемъ, и моя лошадь будетъ пастись въ Чипсайдѣ: когда же буду я королемъ -- а я имъ буду..." Народъ кричитъ: "Да здравствуетъ его величество!" ("Ген. VI", часть II, д. IV, сц. 2). Джорджъ Бевисъ и Джонъ Голландъ разговариваютъ слѣдующимъ образомъ о государственныхъ дѣлахъ:
Бевисъ. Видишь ли, суконщикъ Джэкъ Кэдъ хочетъ вычистить все государство, выворотить его и взодрать на немъ новый ворсъ.
Голландъ. Да и пора; вѣдь оно совсѣмъ вытерлось. Въ Англіи не стало житья съ тѣхъ поръ, какъ завелись дворяне.
Бевисъ. Скверныя времена! Добродѣтель въ ремесленникахъ ставится ни во что.
Голландъ. Дворянство гнушается кожаннымъ передникомъ.
Бевисъ. Этого мало; въ совѣтѣ короля совсѣмъ нѣтъ хорошихъ работниковъ.