Какимъ же образомъ дряной твой образъ
Въ ея глаза попалъ, какъ бы въ тюрьму.
Эти слова служатъ для обличенія истиннаго смысла ухаживанія Дофина за Бланкой и ея приданымъ.}
Двѣ части "Короля Генриха|VI" обнаруживаютъ дальнѣйшее развитіе комическаго элемента въ связи съ историческою драмою. Со времени возникновенія комедіи "Безплодныя усилія любви" и "Комедіи ошибокъ", юморъ Шекспира выигралъ замѣчательно въ глубинѣ и въ богатствѣ. Личность Сэра Джона Фальстафа есть представленіе врядъ ли менѣе сложное и менѣе удивительное, чѣмъ Гамлетъ. Онъ каждый разъ вызываетъ новый рядъ впечатлѣній, которыя вначалѣ кажутся несогласными съ прежними родами, однако, впослѣдствіи, какъ-то гармонируютъ путемъ неяснаго, но жизненнаго процесса со всѣмъ, что имѣло мѣсто предъ тѣмъ. Онъ молодъ и старъ, онъ человѣкъ предпріимчивый и отяжелѣвшій, его надуваютъ и онъ остроуменъ, онъ безвреденъ и золъ, онъ слабъ въ принципахъ и рѣшителенъ по природѣ, трусъ -- повидимому и храбръ -- въ дѣйствительности; плутъ безъ всякой злобы, лжецъ безъ надувательства, онъ -- рыцарь, дворянинъ, солдатъ, но при отсутствіи достоинства, приличія и чести. Этотъ характеръ можно разложить на его элементы, но его, мнѣ кажется, невозможно было составить по какому-нибудь рецепту, смѣшавъ надлежащимъ образомъ его составныя части; необходима была рука Шекспира для того, чтобы придать каждой части вкусъ цѣлаго и вкусъ каждой отдѣльной части всему цѣлому; вкусъ того самаго непослѣдовательнаго Фальстафа, который то напрасно толкуетъ серьезному верховному судьѣ о своей молодости и предлагаетъ прыгать на пари за тысячу фунтовъ, или кричитъ миссисъ Доль: "я старъ, я старъ!" -- хотя держитъ ее на своихъ колѣняхъ и проситъ ее о "поцѣлуяхъ" {"An Essay on the Dramatic Character of Sir John Falstaff" by Maurice Morgann, Esq., pp. 150--151 (ed. 1825). Въ 18-мъ столѣтіи нѣтъ ни одной критики, такъ умно и горячо оцѣнивающей Шекспира, какъ эта прекрасная статья.}.
Хотя сэръ Джонъ справедливо заявляетъ, что онъ "не только остроуменъ самъ, но еще причина остроумія другихъ", однако онъ вовсе не чисто комическій характеръ. Если бы онъ былъ не болѣе этого, то строгія слова Генриха его старому товарищу были бы невыносимы. Главный принципъ, которымъ руководствуется Фальстафъ въ своей жизни, это -- положеніе, что можно уклониться или прямо пренебречь подчиненіемъ фактамъ и законамъ жизни, если только черпать изъ источника неистощимаго остроумія средства замѣнить блестящею изворотливостью недостатки характера и поведенія {"Природа Фальстафа, въ самой своей сущности, скорѣе направлена къ устраненію всѣхъ серьезныхъ элементовъ жизни, всякой страсти, всякаго аффекта, подчиняющаго и ограничивающаго человѣка и отнимающаго у него полную свободу его духа. Серьезные элементы жизни требуютъ углубленія въ содержаніе жизни; серьезный взглядъ на жизнь концентрируетъ мысль человѣка на опредѣленномъ, а потому неизбѣжно ограниченномъ содержаніи и на такой цѣли, въ чемъ и заключается тогда вся его радость и все его горе.... Фальстафъ, поэтому, естественный врагъ всѣхъ идеальныхъ интересовъ и страстей, такъ какъ они отнимаютъ у человѣка спокойствіе духа и, въ то же время, по самой природѣ своей, стѣсняютъ, концентрируя мысль человѣка, безграничную свободу души".
Dr. Н. Th. Bцfcscher, "Shakespeare in seinen hцchsten Charaktergebilden", стр. 70.}. Поэтому Шекспиръ безпощадно осуждаетъ Фальстафа. Неуязвимый ничѣмъ Фальстафъ старается, какъ было сказано въ одной изъ предыдущихъ главъ, засыпать блестками жизненные факты; но факты, наконецъ, неумолимо подавляютъ Фальстафа. Серьезность Шекспира идетъ здѣсь рука объ руку съ его веселостью, нѣкоторая доля суровости скрыта подъ его смѣхомъ. Изобличеніе удивительныхъ выдумокъ сэра Джона не смущаетъ его, онъ придаетъ менѣе важности успѣху своей лжи, чѣмъ славѣ ея придумыванія. "Нѣтъ ничего, что могло бы окончательно уничтожить Фальстафа; онъ настолько неуязвимъ, что никакая смѣшная сторона его характера не можетъ подорвать его; онъ въ безопасности даже тогда, когда побѣжденъ и, подобно Антею, какъ бы возстаетъ съ новою силою послѣ каждаго паденія {Maurice Morgann. "Essay on the Character of Sir John Falstaf"., p. 180.}. Фальстафа можетъ покорить не какое-либо смѣшное положеніе, а серьезное фактическое событіе, отъ котораго ускользнуть нельзя. Можетъ быть, Нимъ и Пистоль угадываютъ истину, разговаривая о неожиданномъ упадкѣ силъ сэра Джона:
Нимъ. Король сыгралъ съ нимъ дурную шутку -- вотъ штука въ чемъ.
Пистоль. Ты молвилъ правду, сердце въ немъ разбито
И сломано.
("Генр. V". Д. II, сц. 2).