"Вотъ листы, проникнутые моей наибольшей слабостью, но самые прочные; въ нихъ я прячу въ тѣнь и скрываю свои мысли. Я не высказываю ихъ, но онѣ высказываютъ мою душу болѣе, чѣмъ всѣ другія стихотворенія".
Эти слова Уайтмана (Whitman) можно поставить эпиграфомъ сонетовъ Шекспира. Въ этихъ сонетахъ Шекспиръ скрывался и высказывался.
Мы будемъ разсматривать три произведенія, относящіяся къ послѣднему періоду авторства Шекспира: "Цимбелина", "Зимнюю сказку" и "Бурю" {Флэй помѣщаетъ "Цимбелина" значительно раньше въ хронологической послѣдовательности произведеній Шекспира (начата въ 1605, окончена въ 1607--1608). См. статью "Who wrote our Old Plays?-4 въ Macmillan's Magazine, September 1874. Профессоръ Гердбергъ (Hertz berg на эстетическомъ основаніи и на основаніи свидѣтельства метрическихъ признаковъ, подтверждаетъ взглядъ, высказанный въ текстѣ и относитъ "Цимбелина" къ 1611. "Цимбелинъ", "Зимняя сказка, и "Буря" различаются относительно женскихъ стиховъ (на этотъ признакъ стихосложенія Герцбергъ преимущественно полагается при опредѣленіи эпохи появленія произведеній Шекспира) менѣе чѣмъ на два процента. Въ послѣднее время Флэй принялъ дату 1609 г.}. Замѣчательно расположеніе этихъ произведеній въ первомъ изданіи Шекспира въ листъ (было ли это сдѣлано преднамѣренно, или вышло случайно). Томъ начинается "Бурей" и оканчивается "Цимбелиномъ". "Зимняя сказка" помѣщена послѣдней изъ числа комедій, которыя находятся всѣ между нею и "Бурей". Это могло быть дѣломъ случая, но, если такъ, то дѣломъ счастливаго случая, который намекаетъ на то, что первое и послѣднее впечатлѣніе, произведенное на насъ Шекспиромъ, должно намъ дать Шекспира въ періодъ его широкой, спокойной мудрости, и что всѣ его произведенія слѣдуетъ читать при свѣтѣ ясныхъ и торжественныхъ видѣній его послѣднихъ лѣтъ. Особенности стихосложенія и слога и болѣе широкая роль, приданная сценической обстановкѣ, указываютъ, что эти произведенія написаны около одного и того же времени. Но между ними есть еще болѣе глубокая духовная связь. Всѣ они заключаютъ въ себѣ романтическій элементъ {То же замѣчаніе относится и къ части "Перикла", которая написана Шекспиромъ и принадлежитъ къ этому періоду.}. Въ созданіи ихъ участвовали всѣ стороны генія Шекспира, но всѣ въ смягченной, утонченной, болѣе изысканной формѣ; въ нихъ поэтъ избѣгаетъ крайностей веселаго юмора и напряженнаго трагизма; въ нихъ мысль Шекспира менѣе страстно сосредоточена, чѣмъ въ предыдущихъ произведеніяхъ, но ищетъ болѣе глубокаго и изящнаго наслажденія.
Бывали въ этомъ періодѣ моменты, когда Шекспиръ не былъ вполнѣ поглощенъ своимъ художественнымъ трудомъ; онъ какъ будто писалъ, думая о своей жизни или о поляхъ и ручьяхъ Стратфорда, и продолжалъ, однако, писать; нити, связывавшія его съ его искусствомъ, какъ будто не разрывались съ сильнымъ душевнымъ движеніемъ, а потихоньку ослабѣвали. Монологъ Белларія въ концѣ третьей сцены третьяго дѣйствія въ "Цимбелинѣ" и монологъ Имогены, когда она находитъ обезглавленное тѣло Клотена, написаны такъ, какъ бы Шекспиръ чувствовалъ лишь умѣренный интересъ къ нѣкоторымъ частямъ своихъ драматическихъ произведеній {Гервинусъ, говоря объ "Антоніи и Клеопатрѣ" (онъ повторяетъ то же замѣчаніе при разборѣ "Томона Аѳинскаго") пишетъ: "Повидимому, въ эпоху между 1607 и 1610 годами были у Шекспира промежутки, когда онъ писалъ свои произведенія болѣе небрежно, взглянемъ ли мы на нихъ съ эстетической или съ нравственной точки зрѣнія" ("Шекспиръ" Гервинуса, перев. К. Тимофеева, т. IV, стр. 135). Гервинусъ приписываетъ эту небрежность "состоянію духа поэта". Но я не вижу подобной небрежности ни въ "Антоніи и Клеопатрѣ", ни въ "Тимонѣ". Обѣ пьесы написаны съ сильной и полной энергіей воображнія. Этого нельзя однако сказать о "Цимбелинѣ" и о "Зимней сказкѣ", См. объ этомъ прекрасныя замѣчанія Крейсига (Kreyssig. Vorlesungen über Shakespeare, изд. 1858), т. III, стр. 422--424.}. Строки, которыя мы приводимъ ниже, занимаютъ мѣсто, какъ часть монолога, не представляютъ, собственно, объясненія, обращеннаго къ зрителямъ; онѣ могли быть написаны только тогда, когда поэтъ не заботился о приданіи энергіи менѣе интереснымъ, хотя я необходимымъ мѣстамъ драмы.
Белларій. О Цимбелинъ! Зевесъ и совѣсть знаютъ,
Что изгнанъ я невинно; и за то
Твоихъ дѣтей, двухъ первенцовъ твоихъ --
По третьему и по второму году --
Я у тебя похитилъ; мнѣ хотѣлось
Лишить тебя потомковъ, какъ тобой