И кто умѣренность любя,
Самъ ищетъ пищу для себя,
Пусть придетъ, пусть придетъ, пусть придетъ.
("Какъ вамъ будетъ угодно". Дѣйст. II, сц. 5).
Почти въ такомъ же настроеніи, нуждаясь въ отдыхѣ для своего напряженнаго воображенія, онъ написалъ другую пастушескую драму: "Зимнюю сказку" сейчасъ или почти сейчасъ послѣ "Тимона Аѳинскаго". Въ обоихъ случаяхъ онъ выбралъ граціозный разсказъ, почти готовый, изъ прозаическихъ сочиненій своихъ раннихъ сверстниковъ Томаса Лоджа (Thomas Lodge) и Роберта Грина (Robert Greene). Подобно изгнанному Герцогу, Шекспиръ предпочиталъ жизнь въ Арденскомъ лѣсу расписной пышности; тамъ была "жизнь, свободная отъ суеты и шума", спокойное убѣжище, гдѣ вмѣсто хлопотливыхъ жителей городовъ была одна дичь, "эти глупые, пестрые бѣдняки", единственные "туземные горожане".
Одинъ изъ новѣйшихъ издателей этой пьесы представилъ это произведеніе, какъ раннюю попытку Шекспира побѣдить въ себѣ мрачное, меланхолическое настроеніе, "продумавъ его до конца". Характеръ изгнаннаго Герцога, Орландо и Розалинды выставлены намъ какъ три степени веселости въ несчастій; Жакъ же является здѣсь какъ бы преднамѣреннымъ контрастомъ {"As you like it", edited by the Rev. С. E. Moberly (1872) pp. 7--9.}. Но никто изъ нихъ не испыталъ настоящаго несчастія. Влагая въ уста герцога слова: "Да, сладостны послѣдствія несчастья" (Д. II. сц. 1), Шекспиръ зналъ болѣе глубокое огорченіе, чѣмъ безпечную жизнь въ Арденѣ. Въ пьесѣ нѣтъ настоящей меланхоліи, потому что меланхолія Жака не серьезна и не искренна, скорѣе сантиментальна; это -- распущенность каприза, взлелѣянный недостатокъ характера, предумышленная и культивированная меланхолія. "Моя меланхолія совершенно особая, собственно мнѣ принадлежащая, составленная изъ многихъ веществъ и извлеченная изъ многихъ предметовъ, и на самомъ дѣлѣ есть результатъ размышленій, въ которыя я часто погружаюсь и которыя пропитываютъ меня самого юмористическою грустью". (Д. IV, сц. 1). Герцогъ говоритъ о Жакѣ, что онъ былъ распутный и чувственный человѣкъ, но герцогъ не въ состояніи понять такой характеръ, какой у Жака {Герцогъ поэтому отталкиваетъ Жака. Жакъ: "Я цѣлый день избѣгалъ его: онъ слишкомъ разговорчивъ для меня. У меня въ головѣ столько же мыслей, сколько и у него, но я за это благодарю небо и не кичусь этимъ". (Д. II, сц. б).}. Жакъ только производилъ опыты въ области распутства для того, чтобы прибавить опытъ сумасшествія и глупости къ запасу разныхъ поверхностныхъ опытовъ, составляющихъ его непрактическую, дурацкую мудрость. Убѣжища порока онъ посѣтилъ, какъ одинъ изъ элементовъ своего путешествія. Со временемъ онъ хочетъ идти и къ похитителю герцогскаго престола, который сталъ вести благочестивую жизнь, потому что:
У этихъ обращенныхъ можно много
Хорошаго услышать и узнать.
(Д. II, сц. 7).
Мы не знаемъ -- гдѣ, когда и какъ умеръ Жакъ, но спустя столѣтіе онъ опять возвратился къ жизни подъ видомъ англійскаго священника; намъ нечего колебаться относительно его дѣйствительнаго характера, такъ какъ всѣ мы знаемъ его подъ позднѣйшимъ именемъ Лауренса Стерна (Lawrence Sterne). Іорикъ (M-r Yorick) ошибся въ его генеалогіи; онъ происходитъ не изъ "Гамлета", а изъ "Какъ вамъ угодно". Въ Арденскомъ лѣсу онъ плакалъ и предавался поучительнымъ размышленіямъ надъ убитымъ оленемъ; въ Нэмпортѣ (Namport) его слезы и его чувствительность изливались надъ мертвымъ осломъ. У Жака нѣтъ никакихъ связей ни съ однимъ живущимъ существомъ. Онъ живетъ новыми, любопытными, изысканными впечатлѣніями. Онъ ищетъ этой привлекательной неожиданности (imprйvu), которую такъ любилъ и такъ тщательно искалъ отшлифованный французскій эгоистъ Генри Бэйль.