Глава III.
Первая и вторая трагедія: Ромео и Джульетта; Гамлетъ.
Въ продолженіе первыхъ десяти лѣтъ своей драматической дѣятельности, Шекспиръ писалъ очень быстро, производя среднимъ числомъ около двухъ пьесъ въ годъ (допуская, что онъ началъ писать въ 1590 г. двадцати шести лѣтъ отъ роду). Въ число этихъ восемнадцати или двадцати пьесъ, написанныхъ отъ 1590 до 1600 г., входятъ отъ восьми до девяти комедій и весь большой рядъ драмъ изъ исторіи Англіи, который Шекспиръ считалъ, вѣроятно, законченнымъ, когда написалъ Генриха V. Къ этой области онъ болѣе не возвращался, кромѣ одного случая, когда онъ написалъ часть пьесы изъ жизни Генриха VIII и по какому-то поводу передалъ этотъ отрывокъ драматическому писателю Флэтчеру, чтобы тотъ распространилъ три написанныхъ дѣйствія въ пять. Въ первые девять лѣтъ авторства Шекспира (если мы оставимъ въ сторонѣ Тита Андроника, какъ произведеніе неизвѣстнаго писателя) появляется только одна трагедія: "Ромео и Джульетта". Полагаютъ, что эта пьеса занимала Шекспира въ продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ. Недовольный, вѣроятно, первоначальною ея формою, Шекспиръ перерабатывалъ, передѣлывалъ и распространялъ ее {Стоитъ привести мнѣніе Ричарда Грэнтъ Уайта. Согласно ему, трагедія "Ромео и Джульетта", дошедшая до насъ (такъ какъ ей, быть можетъ, предшествовала другая трагедія на тотъ же сюжетъ), была первоначально написана въ 1591г. двумя или болѣе авторами, въ томъ числѣ и Шекспиромъ; впослѣдствіи (въ 1596 г.) Шекспиръ передѣлалъ прежнюю пьесу, которой онъ отчасти былъ авторомъ, сдѣлавъ главныя измѣненія въ мѣстахъ, написанныхъ его сотрудниками. Р. Г. Уайтъ думаетъ, что первое изданіе "Ромео и Джульетты" въ четвертку есть не полный, составленный изъ отрывковъ, экземпляръ новаго труда Шекспира, который переданъ былъ кѣмъ-либо на память, и недостатки котораго исправлены частью какими-либо современными ему стихоплетами, частью же при помощи прежней пьесы, въ авторствѣ которой Шекспиръ участвовалъ вмѣстѣ съ рднимъ или болѣе сотрудникомъ.}. Но весьма вѣроятно, что и въ эту эпоху Шекспиръ еще сознавалъ свои силы недостаточно созрѣвшими для той художественной обработки человѣческой жизни и человѣческихъ страстей, которой требуетъ трагедія, потому что, написавъ "Ромео и Джульетту", Шекспиръ возвратился къ историческимъ драмамъ, въ которыхъ,-- какъ онъ, безъ сомнѣнія, зналъ,-- онъ наилучшимъ образомъ выработывалъ себя для -- будущей трагедіи. Онъ написалъ и небольшую группу комедій, въ которыхъ особенность веселости Шекспира высказывается въ своихъ высшихъ и наиболѣе совершенныхъ чертахъ. Потомъ, послѣ пятилѣтняго промежутка, появилась вторая трагедія: "Гамлетъ". Надъ "Гамлетомъ", какъ и надъ "Ромео и Джульеттой", Шекспиръ работалъ, какъ полагаютъ, долго и старательно. Подобно "Гомео и Джульеттѣ", "Гамлетъ" существовалъ въ двухъ редакціяхъ, и есть основаніе думать, что въ первоначальной редакціи въ обоихъ случаяхъ мы имѣемъ несовершенную передачу первой обработки обѣихъ тэмъ Шекспиромъ {Издатели "Cambridge Shakspere" думаютъ, что существовала старая пьеса на сюжетъ "Гамлета", "часть которой сохранилась въ изданіи 1603 г. въ 4R". См. различные обрывки доказательствъ (иные хорошіе, иные дурные) того, что текстъ этого изданія въ 4R не списанъ прямо съ рукописи, а переданъ на память, у Чишвица (Tschisclrwitz) въ "Shakspere-Forschungen I. Hamlet" стр. 10--14.}.
Казалось бы, парадоксально заключить изъ отсутствія трагедій въ первые годы драматической дѣятельности Шекспира, что онъ смотрѣлъ на созданіе трагедій, какъ на свое главное призваніе; однако, это умозаключеніе подтверждается фактомъ дальнѣйшей дѣятельности Шекспира. Оказывается, что съ самаго начала онъ задумалъ планъ "Ромео и Джульетты". Когда, пять или шесть лѣтъ спустя, это произведеніе было окончено, въ немъ все-таки замѣтны были безспорные слѣды еще не созрѣвшаго сужденія. Поэтому Шекспиръ, которому историческія драмы доставляли достаточно матерьяла для работы, поступилъ разсудительно, когда воздержался еще на нѣкоторое время отъ творчества трагедій. Но какъ только былъ оконченъ "Гамлетъ", и поэтъ самъ доказалъ себѣ, что онъ достигъ полной зрѣлости и могъ вполнѣ господствовать надъ своими силами, онъ не колебался болѣе и не откладывалъ, но годъ за годомъ отъ 1602 до 1612 прибавлялъ къ списку трагедій новыя, совершая въ эти годы усиленной энергіи чувства и воображенія такой подвигъ авторства, который никѣмъ еще не былъ превзойденъ.
Когда Шекспиръ началъ писать для сцены, онъ вовсе не былъ черезъ-чуръ довѣрчивъ къ своимъ силамъ, какъ было указано въ предыдущей главѣ. Онъ искалъ свой путь осторожно и дѣлалъ рядъ попытокъ. И существовала причина, вслѣдствіе которой онъ имѣлъ основаніе быть осмотрительнымъ при выборѣ трагическаго направленія. Въ двадцать шесть лѣтъ Шекспиръ не боялся соперничества современныхъ ему писателей комедій и историческихъ драмъ. Онъ еще очень молодымъ былъ однимъ изъ авторовъ историческихъ пьесъ: "Первая часть ссоры (The First Part of the Contention) и "Истинная трагедія Ричарда, герцога Іоркскаго" (The true tragedy of Richard Duke of Yorke), а впослѣдствіи, подвергая эти пьесы пересмотру и дѣлая къ нимъ прибавленія, обратилъ ихъ еще болѣе въ свое достояніе {Новѣйшее изслѣдованіе о 2 и 3 части Генриха VI и объ отношеніи этихъ трагедій къ "The Contention" и къ "True Tragedy" есть прекрасный и тщательно обработанный опытъ Миссъ Дженъ Ли (Lee въ "Transactions of the New Shakspere Society 1875--76". Миссъ Ли пришла къ заключенію, что во 2 и 3 части Генриха VI мы имѣемъ передѣлку Шекспиромъ и Марло произведенія, авторомъ котораго былъ Марло, Гринъ и, можетъ быть, Пиль.}. Но въ области трагедіи господствовалъ тогда писатель замѣчательнаго таланта -- Христофоръ Марло. Шекспиру, способности котораго созрѣвали медленно, было дозволительно въ то время, когда онъ писалъ еще "Комедію ошибокъ)' или "Безплодныя усилія любви", колебаться при мысли о борьбѣ съ Марло въ его спеціальной области. Подражатели и ученики тѣснились вокругъ учителя. Всѣ недостатки его слога были преувеличены ими. Шекспиръ ясно понималъ одно, что, если онъ когда нибудь будетъ писать трагедію, то его трагедія должна будетъ совершенно отличаться по роду отъ трагедій, составленныхъ по методу Марло, по методу крайней идеализаціи страстей. Для Шекспира было невозможно прибавить къ продуктамъ школы Марло еще одинъ разсказъ, полный крови и безсмыслицы, такъ какъ онъ всегда обладалъ здравымъ сужденіемъ и былъ очень чутокъ къ нелѣпости.
Вотъ почему, будучи сорока лѣтъ отъ роду, Шекспиръ написалъ еще только двѣ трагедіи. Изъ нихъ: "Ромео и Джульетту" можно разсматривать, какъ произведеніе юности поэта, а "Гамлета", какъ доказательство, что поэтъ возмужалъ и овладѣлъ въ этой спеціальной области своими силами. Изученіе этихъ трагедій Шекспира представляетъ еще тотъ интересъ, что мы имѣемъ ту и другую, какъ было замѣчено выше, въ двухъ редакціяхъ, и что по этимъ редакціямъ можно нѣсколько видѣть, какъ поэтъ передѣлывалъ свои собственныя творенія. Для "Ромео и Джульетты", мы имѣемъ еще кромѣ того англійскій оригиналъ -- поэму Артура Брука (Arthur Brooke), которая послужила основаніемъ для драмы Шекспира, и которой онъ строго держался во многихъ частностяхъ. Поэтому въ данномъ случаѣ особенно удобно изслѣдовать методъ Шекспира при обработкѣ взятаго имъ матерьяла.
Если двѣ первыя трагедіи Шекспира были обдуманы такъ сознательно и долго, если авторъ придавалъ имъ наибольшее значеніе изъ своихъ произведеній, то можно ожидать, что вторая трагедія едва ли обойдется безъ сознательнаго отраженія въ ней первой. Въ своихъ раннихъ попыткахъ драматическаго творчества, Шекспиръ пробовалъ свои силы на различныхъ родахъ слога; онъ бросался то въ одну сторону, то въ другую, въ весьма различныхъ направленіяхъ; то разрабатывалъ историческій сюжета, то брался за комедію, полную приключеній, почти за фарсъ; то за комедію, состоящую изъ разговоровъ, или за комедію, проникнутую самымъ нѣжнымъ и граціознымъ чувствомъ. Онъ, очевидно, рѣшилъ не повторяться, не дозволять своему творчеству зависѣть отъ образовъ, прежде имъ созданныхъ. Слишкомъ часто блестящій литературный успѣхъ предшествуетъ литературному упадку. Художникъ повторяетъ образы и положенія, вызвавшіе, удивленіе, но при помощи болѣе блѣдныхъ красокъ и менѣе рѣзкихъ очертаній. Шекспиръ и по инстинкту, и по сознательному рѣшенію обращается къ фактическому содержанію самаго разнообразнаго рода и предпочитаетъ достиженіе пониманія жизни сравнительно медленнымъ путемъ съуженію своей личности. Его интересовала широкая исторія націи, но вмѣстѣ съ тѣмъ также страстная любовь и гибель двухъ молодыхъ существъ; онъ могъ весело смѣяться и подвергать осмѣянію современную ему аффектацію и модныя безумія; но онъ принужденъ былъ остановиться и предъ могилой Капулетти, проникнутый сознаніемъ тайны и тѣмъ напряженнымъ страданіемъ, въ которомъ преобладаетъ что-то иное, помимо горя.
Мы должны допустить, что Шекспиръ, принимаясь за свою вторую трагедію: "Гамлетъ", рѣшилъ освободиться отъ вліянія первой трагедіи -- "Ромео и Джульетта". "Ромео и Джульетта" проникнута страстью; "Гамлета" -- проникнута размышленіемъ. Противопоставьте героя одной драмы, южанина, главному дѣйствующему лицу другой -- тевтону, сѣверянину. Противопоставьте друга и утѣшителя Гамлета -- Гораціо, человѣка сильнаго въ своей серьезности, сдержаннаго, съ ровнымъ характеромъ, другу Ромео, Меркуціо, который весь сотканъ изъ блеска, разсудительности, остроумія и кипучей жизненности. Противопоставьте веселый пиръ въ домѣ Капулетти грубой попойкѣ датскаго короля и его придворныхъ. Противопоставьте лунную ночь въ саду и пѣнье соловья на гранатовомъ деревѣ молчанію и проникающему до костей холоду на террасѣ Эльзинора, безплодной вершинѣ скалы, которая, склонясь, глядится въ океанъ, и привидѣнію, внушающему ужасъ, которое проходитъ предъ часовыми. Противопоставьте полное развитіе любви Джульетты и ея Ромео жалкому, неудачному желанію любить Гамлета и Офеліи. Противопоставьте страстную рѣшимость умереть, которая является, какъ непосредственная, какъ высшая потребность у жены -- итальянки, несчастному концу помѣшанной Офеліи, такому жалкому, такому случайному, вовсе не героическому, "смерти на тинистомъ днѣ". Однако, не смотря на всѣ ихъ противоположности, эти драмы заключаютъ общій центральный пунктъ сходства. Подобно "Парацельсу" и "Сорделло". Броунинга, эти двѣ трагедіи составляютъ другъ къ другу pendant при ихъ сопоставленіи; онѣ противоположны одна другой, но служатъ одна другой дополненіемъ {См. лекцію автора о поэзіи Теннисона и Броунинга: "Afternoon Lectures" vol. V, p. 178.}.
Гамлетъ сходенъ съ Ромео въ неспособности цѣлесообразно согласить свою волю съ фактами жизни и съ реальнымъ міромъ. Ни тотъ, ни другой не управляетъ событіями. Неудачи преслѣдуютъ Ромео; созвѣздія ему не благопріятствуютъ, и такому человѣку, какъ онъ, созвѣздія всегда будутъ неблагопріятствовать, точно также какъ они всегда окажутся союзниками Генриха V. Рѣшиться на что-нибудь -- значить для Гамлета остановиться въ созерцаніи предъ дѣйствіемъ и сдѣлаться неспособнымъ совершить его. Въ необходимой связи между намѣреніемъ и дѣйствіемъ произошелъ роковой разрывъ. Именно въ этомъ заключается основной пунктъ сходства между Ромео и Гамлетомъ; у того и у другаго воля подорвана, но у каждаго изъ нихъ она подорвана совершенно инымъ душевнымъ недугомъ {"Ромео есть влюбленный Гамлетъ. Въ одномъ такой же богатый избытокъ страсти и чувства, какъ въ другомъ избытокъ мысли и чувства. Оба разсѣяны и сосредоточены въ себѣ; оба забываютъ себя для міра фантазіи", Hazlit: Characters of Shakespeare's, Plays; p. 147 (ed. 1818).}.
Внѣшняя атмосфера трагедіи "Ромео и Джульетты", ея итальянскій колоритъ и горячность были такъ тонко поняты Филаретомъ Шалемъ (Philarète Chasles), что его слова было бы полезно привести при всякомъ разборѣ этого произведенія: "Кто не вспоминаетъ этихъ прекрасныхъ лѣтнихъ ночей, когда всѣ силы природы ищутъ проявленія, а между тѣмъ принуждены пребывать въ сонной истомѣ -- смѣси удушливой жары, избытка энергіи, порывистой силы и тихой свѣжести?