"Соловьи поютъ въ чащахъ лѣсовъ, чашечки цвѣтовъ полуоткрыты. Блѣдное сіяніе распространено на листвѣ деревьевъ и на вершинахъ холмовъ. Мы чуемъ, что глубокое спокойствіе скрываетъ въ себѣ созидающую силу; меланхолическая сдержанность природы -- ничто иное, какъ маска, скрывающая страстное возбужденіе. Подъ блѣдностью и подъ холодомъ ночи, вы угадываете сдержанный пылъ, угадываете цвѣты, которые растутъ въ тишинѣ, выжидая съ нетерпѣніемъ минуты, когда они развернутся въ полномъ блескѣ.
"Такова особенная атмосфера, которою Шекспиръ окружилъ одно изъ своихъ самыхъ удивительныхъ твореній -- "Ромео и Джульетту".
"Югъ далъ ему не только содержаніе, но и форму рѣчи. Италія создала эту повѣсть. Италія почерпнула ее изъ своихъ народныхъ преданій, изъ своихъ сказаній о старыхъ раздорахъ между семьями, изъ своихъ лѣтописей, переполненныхъ любовными и кровавыми приключеніями. Всякій безошибочно узнаетъ Италію въ этихъ лирическихъ изліяніяхъ, въ ослѣпленіи страсти, въ роскошной полнотѣ жизни, въ блескѣ образовъ, въ смѣлости творчества. Рѣчи Ромео похожи на сонеты Петрарки: тотъ же утонченный подборъ выраженій и тѣ же антитезы, та же грація и то же наслажденіе въ стихотворномъ переложеніи страсти въ аллегорическіе стансы. И Джульетта вполнѣ итальянка, предусмотрительная и вполнѣ простосердечная, когда она предается своему чувству; она въ одно и то же время страстна и непорочна" {Etudes sur W. Shakspeare, Marie Stuart et L'Arétin, стр. 141--142.}.
Время дѣйствія -- средина лѣта. Остается двѣ недѣли съ нѣсколькими днями до 1-го августа. Вильгельмъ Шлегель и послѣ него Газлитъ утверждали, что дѣйствіе происходитъ южной весной {Также говоритъ Флатэ (Flathe): Shakspeare etc. Part. II, p. 188.}. Такое мнѣніе указываетъ на недостатокъ чуткости къ тону и къ колориту произведенія. Въ продолженіе пяти трагическихъ дней развивающейся драмы стоитъ жара средины іюля. Въ эти жаркіе, лѣтніе дни кровь кипитъ безумнѣе { Бенволіо. Всегда сильнѣе въ день жаркій кровь кипитъ. ("Ромео и Джул.". Д. III, сц. 1). (Собственно "безумнѣе". For now these hot days is the mad blood stirring. Прим. перев.). См. извлеченіе изъ Теодора Стрэтера (Sträter) въ H. Н. Furness's Variorum Edition of Romeo а. Juliet, p. 461--62.}. Въ нравственномъ мірѣ слышится что-то грозовое. Лѣто было также необходимо для того, чтобы день и ночь быстрѣе смѣняли другъ друга. Ночи здѣсь -- тѣ свѣтлыя ночи, которыхъ не покинулъ еще дневной свѣтъ; тѣ ночи, когда дневной жаръ все еще охватываетъ деревья и цвѣты.
Стоитъ остановиться здѣсь и обратить вниманіе на тотъ методъ, которымъ Шекспиръ выставляетъ внѣшнюю природу какъ среду, гдѣ вообще развивается человѣческая страсть, между тѣмъ какъ иногда онъ, въ добавокъ къ тому, обнаруживаетъ еще особенно рѣзкія точки соприкосновенія между внѣшней природой и человѣческой страстью. Припомнимъ въ "Королѣ Лирѣ" длинный и ужасный день, начинающійся послѣ захода луны, предъ разсвѣтомъ, когда Кента сажаютъ въ колодки.-- день, кончающійся въ степи. Страданія усиливаются отъ продолжительности времени, полнаго страсти и событій, пока боль доходитъ до сильнаго напряженія; они достигаютъ высшей точки ночью среди бѣшеныхъ порывовъ вѣтра, среди ливня, молніи и грома, когда самые корни природы какъ будто потрясены тѣмъ переворотомъ въ мірѣ, который сдѣлалъ дочь жестокою въ отношеніи отца. Припомнимъ "чистый и легкій воздухъ", который вдыхалъ Дунканъ, входя въ замокъ Макбета, гдѣ по карнизамъ лѣпятся тихія гнѣзда ласточекъ, какъ будто природа хотѣла обмануть чувства Дункана, лживымъ предчувствіемъ спокойствія и безопасности; а затѣмъ наступила горячечная ночь, когда воздухъ былъ полонъ "унылыми воплями и смертнымъ хрипѣніемъ". Припомнимъ и другую ночь бури и чудесъ, которая предшествовала гибели Юлія Цезаря, когда Кассій, почерпая веселость и энергію отъ мятежа въ небесахъ, "бродитъ безъ боязни по улицамъ въ опасной тьмѣ". Въ противоположность этому вызовемъ мыслію лирическую любовь Лоренца и Джессики, подъ небомъ, усѣяннымъ звѣздами, причемъ каждая сфера поетъ "какъ ангелъ, вторя, въ движеніи своемъ, божественнымъ аккордамъ херувимовъ", вспомнимъ и Арденскій лѣсъ, съ его ручьями, въ которыхъ олени приходятъ утолять свою жажду, и съ его зелеными убѣжищами, гдѣ даже несчастіе становится пріятнымъ; вспомнимъ гористую мѣстность Уэльса и привѣтствіе небесамъ юношей-князей, которыхъ потерялъ Цимбелинъ. Воздухъ, окружающій островъ Просперо, полонъ чаръ и годенъ для того, чтобы окружать своимъ вѣяньемъ чудеса и красоту:
Весь островъ голосами
И звуками наполненъ здѣсь всегда;
И слухъ они собою восхищаютъ,
Но никогда не причиняютъ зла.
("Буря". Д. III, сц. 2).