-- человѣкъ, въ которомъ не легко возбудить ревность, заражается ядомъ ревности и подозрѣнія, и этотъ ядъ доводитъ его до безумія и до гибели. Макбетъ, созданный для подчиненія другимъ, становится жертвой страшнаго, неестественнаго честолюбія. Лиръ, не знающій истинной привязанности, но проникнутый потребностью любить и быть любимымъ, принужденъ ненавидѣть и отталкивать отъ себя единственное существо, которое могло удовлетворить жажду его сердца. Тимонъ, который желалъ бы оказывать всѣмъ слѣпое доброжелательство, превращается въ человѣка, возмущеннаго противъ человѣчества.
Зовусь я -- Мизантропъ,
И родъ людской глубоко ненавижу.
("Тим. Аѳ.". Д. IV, сц. 3).
Мы имѣемъ основаніе предположить, что Гамлетъ, старой драмы -- драмы, по крайней мѣрѣ, такой же старой, какъ группа кровавыхъ трагедій, писанныхъ подъ вліяніемъ раннихъ произведеній Марло,-- былъ, дѣйствительно, таковъ, какимъ Гамлетъ Шекспира описываетъ себя, находя горькое удовольствіе представлять себя въ ложномъ свѣтѣ, именно: существо "гордое", "мстительное", "честолюбивое". Этотъ мстительный Гамлетъ старой драмы, можетъ быть, очень сродни Гамлету французскаго романиста Бельфорэста (Belieferest) и англійскаго "разсказа" ("Historie") -- Гамлету, который сжигаетъ придворныхъ своего дяди въ залѣ пира, предварительно подпоивъ ихъ. Но, когда Шекспиръ передѣлалъ характеръ датскаго принца, онъ послѣдовалъ своимъ пріемамъ драматическаго творчества, увлекся художественнымъ интересомъ къ явленіямъ человѣческой страсти и человѣческаго опыта, скорѣе сложнымъ, чѣмъ простымъ, и создалъ Гамлета человѣкомъ, для котораго особенно противна дѣятельность, упорно направленная къ одной и той же цѣли, и еще въ большей мѣрѣ обязанность разсчитанной мести. Подъ этой безпощадной тяжестью, возложенной на него, Гамлетъ дрожитъ, шатается и, наконецъ, надаетъ. Досюда Гете правъ.
Но трагическій узелъ первой трагедіи Шекспира: "Ромео и Джульетта" не былъ чисто субъективенъ. Между двумя любовниками и въ самыхъ чистыхъ и возвышенныхъ порывахъ ихъ душъ существуетъ полная гармонія. Разладъ возникаетъ изъ внѣшняго міра: противъ ихъ любви враждуютъ созвѣздія. Ихъ любовь окружена родовою ненавистью. Ихъ жизнь выросла на почвѣ болѣе обширной жизни, на почвѣ преданія и наслѣдства вражды и преступленія; они возстали противъ этого, и болѣе обширная жизнь подавила ихъ. Внѣшній міръ вооружился противъ Ромео и Джульетты, и они пали въ. неравной борьбѣ. Гете не замѣтилъ или замѣтилъ не въ достаточной мѣрѣ, что это повторяется и въ "Гамлетѣ":
Распалась связь временъ,
Зачѣмъ же я связать ее рожденъ!
("Гамлетъ". Д. I, сц. 5).
Гамлетъ призванъ установить нравственный порядокъ въ мірѣ нравственнаго хаоса и мрака.Онъ долженъ биться не на открытой равнинѣ, не на скатѣ холма, но на опасной, обманчивой почвѣ, съ темными, извилистыми тропинками. Онъ созданъ для искренней дѣятельности и принужденъ употреблять оружіе своихъ противниковъ, принужденъ пускать въ дѣло коварныя, утонченныя хитрости; такимъ образомъ, онъ тратитъ силы на разсчеты и хитрые замыслы. Въ мірѣ честности, счастья и человѣческой любви, его силы достигли бы органическаго развитія и правильнаго приложенія. Но его окружаетъ міръ обмана, наушничества, эгоизма; когда ему тридцать лѣтъ отъ роду, его идеализмъ почти принимаетъ форму пессимизма; его жизнь и его сердце высыхаютъ, онъ теряетъ энергію, вызываемую здоровымъ и радостнымъ чувствомъ: и среди обширной пустыни разврата, окружающей его, въ немъ ростетъ склонность скорѣе къ тому, чтобы понимать и ненавидѣть вещи, чѣмъ къ тому, чтобы совершить какое-либо ограниченное полезное дѣло. Зачѣмъ ему ста, вить задачей своей жизни искорененіе какой-либо сорной травы въ этомъ саду вселенной, полномъ сорныхъ травъ.