Но справедливо было сказано, что только тотъ, кто, чувствуетъ въ себѣ силу Гамлета, могъ бы рѣшиться говорить о слабости Гамлета. Надо допустить въ немъ силу, когда онъ, не смотря на всѣ внѣшнія и внутреннія затрудненія, все-таки остается вѣренъ своему страшной; долгу, хотя упускаетъ его временно изъ виду, но затѣмъ опять возвращается къ нему и наконецъ совершаетъ егс. Онъ не лишенъ способности совершить энергичный поступокъ, если только ему не представится случая задуматься надъ фактомъ до того, что этотъ фактъ улетучится въ идею. Онъ первый всходитъ на судно пирата; онъ закалываетъ Полонія сквозь коверъ; онъ мгновенно подмѣняетъ запечатанный указъ и посылаетъ своихъ товарищей на казнь въ Англію; наконецъ, онъ совершаетъ казнь надъ королемъ. Но всѣ его поступки внезапны и отрывочны; они не составляютъ части одного послѣдовательнаго и связнаго цѣлаго. Его способность сильно возбуждаться истощаетъ его. Мы можемъ быть увѣрены, что послѣ встрѣчи съ тѣнью послѣдовалъ припадокъ безсильнаго отчаянія, и его начало обозначено словами:
Распалась связь временъ!
Зачѣмъ же я связать ее рожденъ!
(Д. 1, сп. 5).
Послѣ убійства Полонія, онъ плачетъ; послѣ борьбы съ Лаэртомъ въ могилѣ Офеліи, имъ овладѣваетъ уныніе:
Припадокъ бѣшенный имъ овладѣлъ,
Мгновеніе -- и онъ, какъ голубица,
Родивъ на свѣтъ дѣтей золотоперыхъ,
Опуститъ крылья на покой.
(Д. V, сц. 1).