Офелія. (Пуская послушно въ ходъ ложь) Дома, принцъ.
Гамлетъ. Замкни же за нимъ дверь, чтобы онъ
Игралъ шута только у себя дома. Прощай.
(Д. III, сц. 1).
Это для Полонія, а для короля онъ подчеркиваетъ слѣдующую угрозу: "Я говорю -- у насъ не будетъ больше браковъ, которые уже женились пусть живутъ всѣ, кронѣ одного; остальные останутся тѣмъ, что они теперь. Иди въ монастырь!" (Д. III, сц. 1).
Гамлетъ убѣгаетъ съ торжествующимъ и въ то же время съ горькимъ сознаніемъ, что онъ измѣнилъ положеніе въ свою пользу противъ своихъ враговъ. Офелія остается, чтобы плакать. Во время перерывовъ жестокой рѣчи Гамлета, она произносила свои жалобныя, маленькія воззванія къ небу: "Милосердый Боже, помоги ему". "Исцѣлите его, силы небесныя!" (Д. III сц. 1). Когда онъ внезапно уходитъ, горе бѣдной дѣвушки высказывается громко. Въ ея причитаніяхъ, разстройство "высокаго духа" Гамлета какъ-то смѣшивается съ тѣмъ обстоятельствомъ, что его одежда утратила свое изящество. Тотъ, кто былъ "зеркаломъ моды" {А. И. Кронбергъ, въ своемъ переводѣ, оставилъ въ сторонѣ слова, "glass of fashion", и тѣмъ самымъ устранилъ ноту, на которую Дауденъ особенно обращаетъ вниманіе читателя. Не подчеркнуты и характеристическія слова: The observed of all observers. Прим. перев. }, обращалъ на себя всеобщее вниманіе, былъ "предметомъ наблюденія всѣхъ наблюдателей", теперь -- безнадежный сумасшедшій. Она не чувствуетъ никакого раздраженія противъ любимаго человѣка. Она -- "ничтожнѣйшая". {Собственно: most deject and wretched, что выражаетъ иной оттѣнокъ, но это здѣсь не особенно важно. Прим. перев.} Безполезная нѣжность и горе -- вотъ все содержаніе ея аффекта. Ея печаль не болѣе глубока, какъ ея душа.
Гамлетъ теперь привязывается еще больше къ Гораціо. Этотъ другъ и товарищъ оказывается единственною цѣнною личностью въ этой испорченной Даніи. Гамлетъ высказываетъ трогательную преданность Гораціо при встрѣчѣ съ нимъ послѣ объясненія съ Офеліей; преданность, которая отражаетъ въ себѣ благодарность за успокоеніе, за убѣжище, встрѣчаемое Гамлетомъ въ его другѣ, послѣ того какъ онъ имѣлъ доказательство ограниченности и недостатка прямоты въ любимой женщинѣ. Душевное спокойствіе Гораціо, ровность его характера является для Гамлета какъ бы твердой почвой послѣ волненія и бурь его собственнаго сердца. Принцъ оправдывается съ обыкновенной тонкостью въ томъ, будто онъ льститъ Гораціо. Это не лесть: что можетъ онъ ожидать отъ такого бѣднаго человѣка? Это -- искреннее удовольствіе доставляемое ему здоровымъ энергическимъ, постояннымъ характеромъ Гораціо. Тѣмъ не менѣе Шекспиръ все время даетъ намъ чувствовать, что именно Гамлетъ представляетъ болѣе цивилизованную личность, при всѣхъ его разнообразныхъ слабостяхъ, при отсутствіи въ немъ гармоніи между порывами аффекта и разсужденіемъ. Гораціо же созданъ, чтобы быть ему товарищемъ и считать своимъ высшимъ долгомъ -- помогать ему.
Здѣсь нѣтъ монаха Лоренцо. Ему католики -- граждане Вероны разсказывали свое горе и находили у него совѣтъ и утѣшеніе. Гамлетъ врядъ ли такой человѣкъ, который ищетъ мудрости и помощи у священника. Пусть они прежде разрѣшатъ его сомнѣнія о душѣ, о безсмертіи, о Богѣ. Но Шекспиръ позаботился показать намъ, какова религія въ этомъ испорченномъ обществѣ Даніи, гдѣ все требуетъ обновленія Церковь неохотно посылаетъ своего представителя на похороны Офеліи. Священникъ высказываетъ все, что только можетъ внушить по этому случаю жестокая, формалистическая, по самой сущности безчеловѣчная догматика. Сумасшедшая дѣвушка погибла, жертвою внезапнаго случая и потому
Прахъ и камни,
А не молитвы христіанъ должны бы