Три письма В. Н. Давыдова (Ф. А. Федорову-Юрковскому и П. М. Садовскому)
Владимир Николаевич Давыдов, настоящее имя Иван Николаевич Горелов (1849--1925), был воспитан на творчестве Островского и являлся выдающимся сценическим истолкователем реалистически-бытовых ролей в пьесах великого драматурга. Лучшими в его исполнении были роли: Бальзаминова ("Женитьба Бальзаминова"), Любима Торцова ("Бедность не порок"), Прибыткова ("Последняя жертва"), Хлынова ("Горячее сердце"), Каркунова ("Сердце не камень"), Оброшенова ("Шутники"). Всего же репертуар Давыдова включал свыше 80 ролей из пьес Островского. В некоторых пьесах он исполнял по нескольку ролей. Например, в "Грозе" -- роли Кудряша, Бориса, Тихона; в "Доходном месте" -- Белогубова, Жадова, Юсова; в "Бесприданнице" -- Карандышева и Робинзона.
Любовь Давыдова к произведениям Островского закономерна. Малый театр Давыдов называл своей "школой": "Моя школа -- славный Московский Малый театр, который в юности моей разбудил дремавшие во мне силы, который указал мне путь и научил меня восторженно любить родное, благородное драматическое искусство, ценить и уважать истинных его жрецов. Он своим прекрасным и живым примером убедил меня в том, что природа, жизнь -- первая школа актера", -- писал он в 1908 г. {А. Брянский. В. Н. Давыдов. М.--Л., "Искусство", 1939, стр. 135.}
Образы пьес Островского воплощали ту правду жизни, которую стремился постичь Давыдов и донести до зрителей. Поэтому артист, считавший незыблемыми и "святыми" традиции Малого театра, так верен был репертуару Островского.
Выступать в пьесах Островского Давыдов стал еще в первый период своей сценической жизни, в провинции (1867--1880). Там впервые сыграл он роль Кудряша ("Гроза"), создав бесподобный тип разудалого русского молодца, песенника, гитариста, что "так больно лих на девок", -- вспоминал Е. П. Карпов, Вани Бородкина ("Не в свои сани не садись"), Дормедонта ("Поздняя любовь") и многие другие. По отзывам критики, все созданные молодым артистом образы в спектаклях Островского явились его творческими удачами. По поводу одного из последних выступлений Давыдова в провинции одесский критик писал: "После полосы оперетки Давыдов угостил на прощанье Островским. Что это за чудесный артист! Какое глубокое постижение жизни, какое могучее творческое ее отражение! Тонкому искусству артиста нет предела! Образы Островского жили, дышали на сцене, создавали атмосферу Замоскворечья. Это живые куски нашей действительности" {А. Брянский. В. Н. Давыдов. М.--Л., Искусство, 1939, стр. 31.}.
Островский был знаком с Давыдовым и высоко ценил дарование артиста. Нередко Давыдов, по желанию автора, был первым исполнителем ролей в его пьесах в провинции.
В 1880 г. после успешного дебюта Давыдов был принят в труппу Александрийского театра в Петербурге. В числе дебютных была и роль Бальзаминова, включенная в репертуар по настоятельной просьбе артиста, о чем можно судить по публикуемому ниже его письму к режиссеру Ф. А. Федорову-Юрковскому (стр. 47).
Давыдов пришел в Александрийский театр после 13 лет службы на сценах провинциальных театров России. Это был уже сложившийся мастер, завоевавший популярность и любовь публики своим сценическим обаянием, глубоко правдивым и психологически тонким истолкованием образов, блестяще отшлифованным мастерством, высокой культурой исполнения. Быстро пришедший успех не вскружил голову молодому артисту, не притупил его требовательности к себе. В письме к Федорову-Юрковскому Давыдов писал: "...я никогда не самообольщался и не мнил о себе больше, чем я есть на самом деле". Тщательно отбирал артист репертуар предстоящего дебюта. Роль Бальзаминова он выбрал по нескольким мотивам, немаловажным из которых являлся тот, что "роль Бальзаминова так хорошо написана" {Наст. сборник, стр. 48.}. Критерий художественной ценности произведения был одним из важнейших принципов подхода Давыдова к роли. Несмотря на то, что в силу обстоятельств артисту приходилось играть и в малохудожественных пьесах так называемого "текущего репертуара", утвердил он себя в ролях классических произведений, в том числе в пьесах Островского.
В период работы в Александрийском театре начинается преподавательская деятельность Давыдова (1883). Сначала он вел класс декламации в Петербургской консерватории. Затем преподавал курс практики драматического искусства на драматических курсах при Петербургском театральном училище. Своей педагогической работой, а также горячими выступлениями в защиту Театральной школы в печати Давыдов много сделал в пользу положительного решения вопроса о необходимости для артиста общего образования в то время, когда вопрос этот был еще спорным. Учеников своих Владимир Николаевич воспитывал в духе верности заветам основоположников сценического реализма -- Щепкина, Самарина, Садовского, Мартынова, а также на основе личного богатого творческого опыта. Никакого экспериментаторства в театре, а особенно в школе, он вообще не терпел. Когда после поражения первой русской революции 1905 г. значительная часть русской интеллигенции переживала период декаданса, Давыдов оставался активным противником всякого рода символических, стилизационных и других модернистских тенденций в театре.
Честный и добросовестный художник, отдавший более пятидесяти лет служению любимому делу, Давыдов не мог оставаться равнодушным к полному развалу и неразберихе, которые царили в театре в послеоктябрьский период. "Реальное положение вещей в Александрийском театре за первые годы Октябрьской революции никак не соответствовало идее академического театра. Борьба отдельных группировок в театре, напоминающая собой борьбу Красной и Черной эскадр во времена Французской революции, бесконечные споры по вопросу об автономии театра, узкая цеховщина и семейственность, отсутствие репертуарной линии, постепенно все понижающееся качество новых постановок..." {Вл. Соловьев. Период исканий и "классики" в театре. В кн.: Сто лет. Александрийский театр -- театр Госдрамы. 1832--1932, Л., 1932, стр. 447.} характеризовал положение в театре критик Вл. Соловьев.