Август, не позднее 20, 1880 г. 1
Многоуважаемый Федор Александрович!2 Приехав домой, я долго думал о предстоящем мне дебюте и пришел к заключению, что мне положительно не следует выступать ролью Шмерца3. Не потому, чтобы я играл ее так плохо, нет, не скажу, но потому, что я буду слишком волноваться, слишком буду бояться играть эту роль и, таким образом, невольно ее испорчу или сыграю слабо. И тогда что? Позор и незаслуженное падение в глазах публики, критиков и Вас самих. Для меня это было бы ужасно, тем более, что я человек в высшей степени нервный и (впечатлительный. Наконец, ужасно было бы ехать в провинцию, где я был до сих пор всегда любим, некоторым образом обруганным. Если я почему-либо уеду в провинцию, ну, положим, мои условия не примут или даже я не понравлюсь Н. А. Лукашевичу4 -- все-таки это останется между нами, и как ни грустно будет, но делать нечего, скажут, оказался лишним, запросил большие условия, но я вернусь, так сказать, с честью и займу свое прежнее место, а провалившись я его не займу. Рисковать же я не имею права, так как не принадлежу себе. У меня трое детей и больная жена5, а Вы сами семейный человек и потому поймете меня.
Может, эта моя излишняя скромность и вредит мне, но что делать, я никогда не самообольщался и не мнил о себе больше, чем я есть на самом деле. Вы извините, пожалуйста, что я утруждаю Вас своим посланием, но гораздо лучше выяснить суть дела, чем держать ее в каком-то неведеньи, тем более, что свое дело я любил и люблю и всегда относился к нему более или менее серьезно.
Я не знаю, кто передал Вам, что роль Шмерца у меня идет хорошо, но я ее нарочно не отметил как дебютную, имея такого колоссального конкурента, как Василий Васильевич Самойлов6. Если я даже и сыграю ее недурно, то все-таки окажут, что это не то и что я слишком дерзок, что берусь играть после Самойлова. А потому во избежание недоразумений я буду покорнейше просить Вас снять с репертуара "Мужья одолели" и заменить их, если можно, "Женитьбой Бальзаминова"7, чем премного обяжете. Если же нельзя, то увольте меня от роли Шмерца. Вы можете сказать, что роль Бальзаминова играл не менее талантливый артист, чем Самойлов, и я совершенно с Вами соглашусь, но дело в том, что он уже мертв, а публика мертвых скоро забывает, это раз. Во-вторых, эта пиеса с уходом Павла Васильева8 с Петербургской сцены не играна, т. е. лет пять по крайней мере, а "Мужья одолели" играны постом или даже чуть не летом и Василий Васильевич здесь сам налицо. А в-третьих, роль Бальзаминова так хорошо написана, что говорит сама за себя, а это тоже немаловажно.
В заключение скажу только, что очень жаль, что не идет "Паутина"9. Я был вполне доволен этим выбором, но видно уж моя судьба такая, ничего не поделаешь!
Извините, что пишу, но завтра, или лучше сказать сегодня, в воскресенье, не магу быть в Питере -- здесь занят. В понедельник же постараюсь увидеться с Вами и переговорить обо всем лично.
Жму Вашу руку и остаюсь с искренним к Вам почтением, Ваш покорный слуга
В. Давыдов.
1 Датируется по содержанию. В. Н. Давыдов дебютировал в Александрийском театре с 20 августа по 25 сентября 1880 г. в ролях: Сиводушина ("Нищие духом" Н. А. Потехина), Кочкарева ("Женитьба" Н. В. Гоголя), Якова ("На песках" А. Т. Трофимова), Ладыжкина ("Жених из долгового отделения" И. Е. Чернышова), Сладнева ("Майорша" И. В. Шпажинского) и Бальзаминова ("Женитьба Бальзаминова" А. Н. Островского). Слова: ""Мужья одолели" играны постом или даже чуть ли не летом" -- говорят о том, что письмо написано в конце лета, но не позднее 20 августа 1880 г., т. е. незадолго до дебюта.
2 Федор Александрович Федоров-Юрковский (1842--1915), в то время главный режиссер Александрийского театра.