Всѣ присутствующіе издали крикъ восторга при видѣ побѣды Генриха, и тѣ самые мальчики, которые незадолго передъ тѣмъ осыпали его бранью, теперь поздравляли его съ побѣдою. Генрихъ же, видя, что противникъ его уже не въ состояніи оказывать какое-либо сопротивленіе, дружески помогъ ему подняться на ноги и изъявилъ сожалѣніе, что все это такъ случилось. Въ эту самую минуту взоры всего общества обратились на новое для нихъ зрѣлище, а именно: они увидѣли, что ведутъ быка, разукрашеннаго разноцвѣтными лентами. Величественное животное шло покорно къ мѣсту, гдѣ должно было терпѣть муки; здѣсь его приковали на цѣпь къ столбу, чтобы онъ и при самомъ сильномъ раздраженіи не могъ вырваться на свободу. Огромная толпа народа окружала мѣсто представленія, и общество мальчиковъ, забывъ всѣ опасности и предостереженія, также кинулось туда равно какъ и Генрихъ, который не смотря на перенесенныя оскорбленія, не могъ рѣшиться покинуть Томаса тамъ, гдѣ была для него хотя тѣнь опасности.
Быкъ стоялъ совершенно смирно и весьма миролюбиво глядѣлъ на толпу; вдругъ спустили на него большую злую собаку, которая съ громкимъ лаемъ кинулась на него, но не успѣла добѣжать до быка, какъ уже взброшена была рогами его на воздухъ. Такая же участь постигла вторую собаку и третью. Быкъ же дѣйствовалъ совершенно спокойно и съ безстрашіемъ опытнаго бойца.
Пока это происходило къ великому удовольствію всѣхъ присутствовавшихъ, показался бѣдный, полунагой негръ и униженно сталъ просить у присутствующихъ милостыни. Онъ говорилъ, что служилъ на датскомъ военномъ кораблѣ, гдѣ получилъ много тяжелыхъ ранъ, и наконецъ уволенъ былъ отъ службы; но, не имѣя ни родныхъ, ни знакомыхъ, не зналъ, какими средствами доставать себѣ хлѣбъ и не имѣетъ даже платья, чтобъ укрыться отъ непогоды. Нѣкоторые изъ мальчиковъ, получившихъ весьма дурное воспитаніе, стали насмѣхаться надъ наружностью бѣдняка, и только Томасъ, почувствовавшій къ нему сожалѣніе, хотѣлъ помочь ему, но не нашелъ у себя въ карманѣ денегъ. Тогда негръ приблизился къ тому мѣсту, гдѣ стоялъ Генрихъ, который тотчасъ далъ ему мелкую серебряную монету, и сказалъ: "вотъ все, что я могу дать; если бы у меня было больше, то я далъ бы тебѣ." Въ эту самую минуту бросились на быка три дикія собаки и нападеніями своими привели его въ изступленіе. Быкъ зарычалъ отъ гнѣва, глаза его засверкали и, раскидавъ но сторонамъ собакъ, онъ сорвался съ цѣпи и бросился на толпу. Всѣ кинулись бѣжать, нѣкоторые попадали подъ ноги быка, другихъ онъ задѣвалъ рогами. Генрихъ, видя его приближеніе, успѣлъ отскочить въ сторону; но не такъ легко обошлось Томасу. Онъ былъ послѣдній въ толпѣ маленькихъ бѣглецовъ и бѣжалъ какъ разъ но принятому быкомъ направленію, такъ что погибель его казалась неминуема. Отъ быстроты ли бѣга или отъ неровности почвы онъ поскользнулся и упалъ какъ разъ на пути, но которому приближался быкъ. Увидавъ это, Генрихъ схватилъ рогатину, неустрашимо бросился впередъ и ударилъ быка въ бокъ, такъ что тотъ, оставивъ Томаса, обернулся къ нему, и въ этотъ самый моментъ негръ ударилъ животное коломъ, такъ что тотъ, оставивъ своихъ маленькихъ враговъ, обратилъ всю злобу свою исключительно на негра. Но негръ, отскочивъ въ сторону и пропустивъ мимо себя быка, схватилъ его за хвостъ и сталъ осыпать его ударами сзади, такъ что быкъ, протащивъ за собою негра по полю, наконецъ утомился отъ ударовъ и напряженія и, остановленный нѣсколькими подоспѣвшими на помощь крестьянами, привязанъ былъ къ дереву.
Между тѣмъ прибѣжали изъ замка нѣсколько слугъ, посланныхъ за Мертономъ, и найдя его хотя не раненымъ, но лежащимъ на землѣ, подняли и понесли домой. Генрихъ же, сдѣлавъ знакъ рукой негру слѣдовать за нимъ, направился не въ замокъ, а къ себѣ домой. Въ замкѣ въ это время все пришло въ волненіе; госпожа Мертонъ хотя не знала объ опасности, которой подвергался сынъ ея, но уже слышала о дракѣ между Генрихомъ и Клоссомъ и это усилило нерасположеніе ея къ первому. Вмѣстѣ съ другими гостями, раздѣлявшими ея образъ мыслей, она на, чала упрекать мужа, что онъ далъ сыну ихъ такую недостойную компанію; но въ эту самую, минуту вбѣжала, съ признаками ужаса, и страха, горничная и вскричала: "Ахъ, сударыня, несчастіе! бѣдный Томасъ!" -- "Ради Бога, что съ нимъ?" воскликнула госпожа Meртонъ съ нетерпѣніемъ и безпокойствомъ.-- "Ахъ, сударыня, маленькій Сандфордъ повелъ его смотрѣть бой быковъ; животное толкнуло его и теперь его несутъ сюда На рукахъ." Услышавъ эти слова, г-жа Мертонъ упала въ обморокъ, и пока другія дамы кинулись ей на помощь, самъ Мертонъ пошелъ разузнать дѣло. Убѣдившись скоро, что сынъ его совершенно цѣлъ и невредимъ, онъ хотѣлъ приступить къ подробнымъ разспросамъ о случившемся, какъ подоспѣла оправившаяся жена его, и, схвативъ Томаса въ свои объятія, начала осыпать его поцѣлуями и ласками.
Когда она немного успокоилась и Томасъ разсказалъ подробно, что Генрихъ не совѣтывалъ имъ идти на бой быковъ и при постигнувшей Томаса опасности неустрашимо бросился на помощь и спасъ его отъ неминуемой гибели, то г-жа Мертонъ и раздѣлявшіе ея взглядъ гости были весьма пристыжены; а самъ Мертонъ, всегда отдававшій справедливость Генриху, какъ нельзя болѣе былъ доволенъ этимъ обстоятельствомъ, тѣмъ болѣе, что весь разсказъ Томаса подтвердили и другіе присутствовавшіе на зрѣлищѣ люди. Начали искать Генриха, но нигдѣ не могли найти его, и одинъ изъ слугъ объявить, что онъ съ негромъ ушелъ, вѣроятно къ себѣ домой.-- "Такъ вѣрно съ нимъ дурно обошлись? Вѣдь я не думаю, Томасъ, что ты въ чемъ-нибудь провинился передъ твоимъ лучшимъ другомъ?" -- Томасъ, не отвѣчая, понурилъ голову, покраснѣлъ и заплакалъ, а мать, взявъ его за руку, хотѣла увести и утѣшить своими ласками, но Мертонъ остановилъ ее, сказавъ: "нѣтъ, не выказывай любви къ мальчику, который позволилъ себѣ неблагородный и неблагодарный поступокъ." Тутъ Томасъ не могъ долѣе удерживаться и разразился громкими рыданіями, и мать увела его въ другую комнату.