-- А, только упалъ!...
Капитанъ вздохнулъ свободнѣе. Барабанщикъ въ самомъ дѣлѣ продолжалъ бѣжать изо всѣхъ силъ, но прихрамывалъ.
-- Ногу ушибъ... - подумалъ капитанъ. Поднялось еще нѣсколько клубочковъ пыли, но мальчикъ былъ ужъ далеко, въ безопасности. Капитанъ обрадовался, и въ волненіи все продолжалъ смотрѣть.
Теперь все зависѣло отъ времени; если мальчикъ не успѣетъ въ пору извѣстить своихъ,-- тѣхъ, что стоятъ въ долинѣ; если не явится немедленная помощь, весь отрядъ будетъ перебитъ, а капитанъ взятъ въ плѣнъ.
Мальчикъ бѣжалъ то скоро, то уменьшалъ шаги, прихрамывалъ, иногда спотыкался, останавливался.
-- Раненъ, можетъ быть...-- содрагаясь, подумалъ капитанъ, и слѣдилъ за всѣми движеніями мальчика, ободрялъ его, кричалъ, какъ будто тотъ могъ слышать. Лихорадочно, ежеминутно, мѣрялъ онъ глазами пространство между бѣгущей фигурой мальчика и штыками, которые блестѣли въ полѣ ячменя, залитомъ солнцемъ.
Въ комнатахъ внизу раздавались свистъ и трескъ пуль, команда офицеровъ, пронзительные вопли раненыхъ, стукъ падающей мебели, обвалы штукатурки...
-- Впередъ, не робѣй,-- кричалъ капитанъ въ окно:-- впередъ! бѣги!.. Сталъ, проклятый!.. Нѣтъ, опять побѣжалъ!..
Офицеръ, задыхаясь, вбѣжалъ съ извѣстіемъ, что непріятель, не прекращая огня, поднялъ бѣлый флагъ и предлагаетъ сдаться.
-- Не отвѣчать ему!-- закричалъ капитанъ, не отрывая глазъ отъ мальчика, который былъ уже далеко, но, казалось, съ трудомъ двигался.