-- Идутъ!.. радостно закричалъ капитанъ. Здоровые, раненые, сержанты, офицеры,-- всѣ бросились къ окнамъ; бой сталъ единодушнѣе и тѣмъ еще жесточе. Вдругъ въ непріятельскомъ отрядѣ произошло замѣшательство. Капитанъ торопливо собралъ своихъ въ комнатѣ нижняго этажа, и готовился напасть на австрійцевъ въ штыки.
Раздался топотъ лошадей, грозное ура... Въ дыму мчался эскадронъ итальянскихъ карабинеровъ и сабельные удары сыпались на австрійцевъ. Капитанъ во главѣ своего отряда выступилъ на встрѣчу. Завязался рукопашный бой,-- непріятель дрогнулъ, смѣшался и обратился въ бѣгство.
Домъ былъ освобожденъ. Два батальона итальянской пѣхоты и двѣ пушки заняли возвышенность. Капитанъ былъ легко раненъ въ руку, и съ солдатами, которые у него оставались, примкнулъ къ своему полку. День кончился для насъ побѣдой... Но на слѣдующій день, несмотря на доблестное сопротивленіе, итальянцы были побѣждены австрійцами, превосходившими ихъ числомъ.
Утромъ 26 іюля грустно отступало наше войско къ Минчіо. Капитанъ, раненый, всю дорогу шелъ пѣшкомъ со своими усталыми, безмолвными солдатами. Къ вечеру пришли въ Гойто на Минчіо. Капитанъ тотчасъ пошелъ отыскивать своего раненаго лейтенанта; тотъ долженъ былъ прибыть въ Гойто раньше, съ полевымъ лазаретомъ.
Лазаретъ временно помѣщался въ церкви. Капитану ее указали. Онъ пошелъ; церковь была полна раненыхъ, на постеляхъ и просто на полу. Два доктора и нѣсколько служителей тихо суетились около больныхъ. Слышались задушенные крики и стоны. Капитанъ остановился у входа и высматривалъ своего лейтенанта. Его окликнулъ чей-то хриплый голосъ:
-- Господинъ капитанъ!
Онъ обернулся: звалъ маленькій барабанщикъ. Мальчикъ лежалъ въ постели, вытянувшись, блѣдный и худой, но глаза сверкали какъ алмазы.
-- Ты здѣсь?... - съ удивленіемъ спросилъ капитанъ.-- Молодецъ -- исполнилъ свой долгъ!
-- Я сдѣлалъ, что могъ!-- отвѣчалъ барабанщикъ.
-- Ранили тебя?-- спросилъ капитанъ, продолжая высматривать на ближайшихъ кроватяхъ своего лейтенанта.