И больше ничего. Лаконизмъ этотъ произвелъ на насъ сильное впечатлѣніе. Вотъ человѣкъ дѣловой!-- это видно!
И такъ, дѣло рѣшено.-- Мы вышли, опьяненные радостью, какъ будто уже надѣли красныя {Сподвижники Гарибальди носили красныя рубашки.} рубашки, и предавались этому настроенію цѣлыхъ три дня. Уѣзжаемъ! Уѣзжаемъ! Уѣзжаемъ! Прощай латынь! Прощай алгебра! Прощай древняя исторія!
Наша радость омрачалась только одной мыслью, что придется такъ разстаться съ родителями, уѣхать отъ нихъ тайкомъ, не простясь. Но чувство, которое мы при этомъ испытывали, скорѣе походило на жалость, чѣмъ на печаль. Но и жалость послѣ раздумья уменьшилась. Правда, это будетъ большимъ ударомъ -- особенно для матерей, но за то какъ онѣ будутъ вознаграждены нашей славой! Въ своей славѣ мы были совершенно увѣрены, какъ въ томъ, что солнце свѣтитъ; мы должны непремѣнно отличиться въ первой же битвѣ, въ которой примемъ участіе! Мы ужъ предвкушали въ душѣ гордое сознаніе своего торжества.
Оставалось позаботиться только объ одномъ. Мы не могли уѣхать съ единственнымъ платьемъ, которое было на насъ; нуженъ былъ нѣкоторый запасъ бѣлья; и все это слѣдовало приготовить дома на скорую руку. Поэтому мы порѣшили произвести маленькую домашнюю кражу pro patria (ради отечества), прибѣгнувъ для этого къ способамъ и средствамъ, которые каждый найдетъ для себя удобнѣе. Но намъ нужна была также нѣкоторая сумма денегъ; изъ этого затрудненія насъ выручилъ сынъ врача, у котораго было золотое кольцо съ какимъ-то камнемъ, подарокъ его тетки, который онъ считалъ баснословно дорогимъ. Онъ долженъ былъ продать его въ Генуѣ и раздѣлить деньги между нами тремя. Мы обняли его въ порывѣ благодарности, сказавъ, что у него великая душа.
Мы были готовы.
На третій день мы съ трепетомъ явились передъ лицомъ адвоката.
Онъ принялъ насъ съ своей обычной торжественной вѣжливостью и, смотря на насъ своими холодными, проницательными глазами, сказалъ:
-- Господа, мнѣ очень жаль, но на пароходѣ, отходящемъ въ понедѣльникъ, уже нѣтъ мѣстъ. Съ слѣдующимъ отправитесь. Будьте любезны, навѣдайтесь дня черезъ три.
Это былъ для насъ, точно ударъ кинжала. Но что дѣлать! Пришлось покориться.
Мы прождали еще три дня, которые показались намъ вѣчностью. Мы сгорали отъ нетерпѣнія въ школѣ, за столомъ изъ постели, а въ свободные часы совершали долгія прогулки по аллеямъ, чтобъ охладить. На свѣжемъ воздухѣ нашу пылающую кровь и воображеніе.