Насталъ конецъ и страданіямъ Дмитрія Лазаревича: съ восшествіемъ на престолъ императрицы Анны, знаменитый изгнанникъ получилъ свободу и дозволеніе возвратиться на родину, куда онъ прибылъ, кажется, одинъ, ибо въ слѣдующемъ году дочь свою, Агаѳью Дмитріевну Бутовичъ, онъ называетъ уже вдовою. Древнимъ старикомъ вернулся Горленко на давно покинутую родину. Во время 16-ти-лѣтняго его отсутствія, жена его, которую онъ называетъ въ своемъ завѣщаніи "Маріею Голубовнок", жила себѣ хуторянкой, одна съ своими дочерями-дѣвицами въ хуторѣ Чернявщинѣ, при которомъ находился лѣсъ ("гай") и сады; Андрей Дмитріевичъ жилъ съ своей семьею особо, на своихъ грунтахъ. Кромѣ этого хутора, она владѣла слѣдующими грунтами: 1) "отеческимъ "хуторомъ Бѣлявщиной; 2) млиномъ Ворониковскимъ, у прилуцкой гребли, о трехъ колахъ; 3) другимъ млиномъ Полонскимъ, на удаю, о трехъ же колахъ; 4) лѣсомъ близъ Полоновъ; 5) гаемъ въ селѣ Петровкѣ; 6) дѣдомъ Мяловскимъ, лежащимъ "за Бчолвамні; 7) тремя гаями, лежащими въ разныхъ мѣстахъ; 8) сѣпожатью подъ Будами; 9) хуторомъ Верхнигорскимъ съ млиномъ, на рѣкѣ Ичапцѣ, о трехъ волахъ, съ винокурней, солодовней, съ садомъ, съ пахатными нолями, гаями и сѣнными покосами. Живя на этихъ грунтахъ, старая "малженка" (жена) пана Дмитрія кормила его въ Москвѣ "провіантомъ, въ дону присилаючимъ", такъ какъ казенныхъ 10-ти копѣекъ въ день далеко не хватало, и повыдала въ замужство ("видаючи въ станъ мальженскій") своихъ дочерей-дѣвицъ (двухъ или болѣе,-- имена ихъ неизвѣстны). Но доходовъ съ грунтовъ не достало на покрытіе всѣхъ этихъ издержекъ; поэтому Марья Голубовна задолжала весьма значительную, по тогдашнему времени, сумму 3,550 золотыхъ, изъ которыхъ тысячу золотыхъ ей далъ въ займа Густынскій монастырь,-- обстоятельство, свидѣтельствующее о близкихъ отношеніяхъ къ этому монастырю Горленокъ. Въ этомъ монастырѣ, конечно, еще до 1708-го года, Дмитрій Лазаревичъ построилъ двѣ церкви, Петра и Павла и св. Николая на воротахъ; здѣсь же онъ завѣщалъ похоронить свое "смрадное тѣло". Душевное его состояніе, по возвращеніи на родину, выразилось вполнѣ въ духовномъ завѣщаніи, проникнутомъ теплымъ религіознымъ чувствомъ и нѣжною заботливостью о своей паннѣ мальжонкѣ, столь много заботившейся во время его "московскаго арешту".

Послѣ обычнаго "Во имя Отца", Д. Л. Горленко пишетъ:

"Неусипное всегда всякому, во временной жизни сущу, человѣку подобаетъ имѣти око, если хощетъ, даби непроходимій часъ смерти не постиглъ его неготова. Остерегаетъ насъ въ томъ и учитъ Самъ, рекій о себѣ: "Азъ есмь смерть и животъ".. Чрезъ сокровенпихъ зрителя Таинъ своихъ, Іоанна Богослова, Христосъ Господь глаголя: "Буди бдяй; аще бо не будепш, приду на тя, яко тать; и не увѣси въ кій часъ приду на тя!" Сего ради и я, не такъ глубокою многихъ лѣтъ старостію, яко тяжкимъ многихъ трудовъ и клопоготовъ претрудненій бременемъ, имѣючи на доброй и свѣжой безвѣстныя смерти часъ памяти, и желаючи того,-- да смерть, акы тать, спящи ми сномъ небреженія, не подкопаетъ храмини тѣла моего и не похититъ внезаапу сокровища живота моего; бодрость мою и безсонное бдѣніе симъ требующому, вѣдати предъявляю. Егда хотя тѣломъ слабосиленъ, разомомъ еднакъ и умисломъ всецѣло, по милосты Творца моего, здравъ; имѣнію, мнѣ отъ Него данному, таковую, симъ крайней волѣ моей тестаментомъ, чиню репартицію:

"Душу мою грѣшную въ рукѣ Его безконечнаго вручаю милосердія, въ несумѣнною моля вѣрою, да, по своей велицей милосты и по множеству щедротъ своихъ, помилуетъ и царствія своего небеснаго сотворитъ наслѣдницею! Тѣло же, яко отъ землѣ составленное, да землѣ предастся, обычнымъ хрестыянскимъ обрядномъ, въ обытелѣ святой Густинской, при гробахъ родителей моихъ,-- жена и потомки мои должны имѣты попеченіе. На сорокоуское же мене грѣшнаго поминаніе до церквей Божіихъ и обителей святыхъ имѣетъ датися мое опредѣленіе, ліое въ особливомъ реестру, есть здѣ виражено нижей. Прочее же собранія моего имѣніе такъ диспоную симъ объявленіемъ".

"Первородному" сыну своему Андрею, Дмитрій Лазаревичъ отдавалъ тѣ грунты, сякіе отъ раздачи разнимъ особамъ осталиса" и которыми онъ владѣлъ но возвращеніи отца изъ "московскаго арешта". Себѣ до смерти и женѣ своей, послѣ его смерти, завѣщатель оставлялъ тѣ грунты, которыми распоряжалась послѣдняя и "до которыхъ грунтовъ сподъ арешту московскаго милостивымъ указомъ ея в-го в-ва" въ домъ свой онъ былъ отпущенъ. Эти грунты, еще проживая въ Москвѣ, Дмитрій Лазаревичъ думалъ отдать въ полную собственность своей "папѣ мальжонцѣ", разсчитывая доходами съ нихъ уплатить накопившіеся долги. "А хто бы, продолжаетъ завѣщатель, съ потомковъ нашихъ, а хотя исъ постороннихъ людей мѣлъ при ей старости, до кончини житія ей досмотрѣти и достойную материнскую честь, пошаповане и всякое послушенство отдавати и кости ея христіанскимъ обрядкомъ землѣ предати и за души ваши имѣти мѣть старане о роздачѣ на сорокоустахъ въ милостивю и проч., также и долги ваши, если бы мѣли якіе по смерти нашой остатися, оплатить, тому мѣетъ волю, по смерти своей, у вѣчное отдати владѣніе". На основаніи этого пункта, Андрей и Пахомій могли брать и не брать материнской части, а также имѣли "моцъ и волю" продать ее постороннимъ людямъ и вырученною суммой уплатить родительскіе долги, на моластмри, церкви и разнымъ лицамъ. Движимое имѣніе, "такъ въ быдла, яко и иншихъ господарскихъ рѣчній", послѣ смерти Марьи Голубовны, завѣщатель приказываетъ продать, а полученныя деньги подѣлить на четыре части такимъ образомъ: двѣ части отдать Пахомію, одну -- "дщерѣ нашей удовствующей Агафѣи Бутовичевой", и одну -- "дщерѣ нашей паннѣ Анастасіи, инокинѣ, въ обытелѣ Ладинской пребывающой". Остальныя дочери ("(и)ніе найминьшія дщери наши") должны были довольствоваться тѣмъ приданымъ, которое получили отъ матери. Душеприкащиками завѣщатель оставлялъ слѣдующихъ лицъ: "Его милость пана Якова Лизогуба, обознаго енералнаго, яко коленгата и благодѣтеля нашего, велце прошу, дабы, по мнѣ, жены моей, а своей тютошки, не изволилъ чуждо оставити, и въ свою протекцію и оборону благоизволилъ приняти"; а также: племянниковъ своихъ Якима Горленка, хорунжаго генеральнаго, и Павла Раковича, и прилуцкаго протопопа, о. Игнатія Лисавевича, "дабы доколь панѣ малжонка моя въ живыхъ обрѣтати мѣлася, отъ ненавидящихъ, обидящихъ и укривающихъ ея имѣли свое заступленіе" и старались бы о точномъ исполненіи завѣщанія и чтобы о всѣхъ нуждахъ жены завѣщателя, совмѣстно съ сыномъ его Андреемъ, доносили ясновельможному пану гетману, "котораго и я о его регментарскую оборону покорственно прошу". По реестру, приложенному въ завѣщанію, требовалось, на поминъ души и на погребеніе, 1,480 золотыхъ, распредѣленныхъ такихъ образомъ:

1) На св. Печерскую обитель -- 1000 золот.

2) На Густынскій монастырь -- 100 --

3) На Ладинскій дѣвичій монастырь -- 100 --

4) На 5 церквей, (кажется) прилуцкихъ 100 --

5) На раздачу милостыни нищимъ -- 50 --