Выступивъ изъ Мангейма, 1-й Егерскій полкъ, въ отрядѣ генералъ-лейтенанта Паскевича, отправился но дорогѣ въ Вюрцбургъ, составляя какъ бы арріергардъ гвардіи и гренадерскаго корпуса.-- Приближаясь къ Іенѣ, Михаилъ Матвѣевичъ, за отсутствіемъ Карпенкова, отправившагося впередъ въ этотъ городъ, принялъ начальство надъ полковой колонной. Городъ былъ въ виду. Ѣхавши передъ первымъ дивизіономъ полка, Михаилъ Матвѣевичъ услышалъ позади себя звукъ почтоваго рожка. Онъ оглянулся назадъ и "что-же," говоритъ онъ: "увидѣлъ я! кого же узналъ въ почтовой коляскѣ!-- своихъ Великихъ Князей Николая Павловича и Михаила Павловича, единокровныхъ братьевъ Государя, предводителя нашего за предѣлы побѣдъ орловъ древняго Рима!" -- Ихъ Высочества, сопровождаемые генераломъ Ламсдорфомъ, были одѣты во фракахъ и въ круглыхъ шляпахъ.-- Въ ряды! въ ряды! закричалъ подполковникъ Петровъ, и велѣлъ бить въ барабаны скорый маршъ. Коляска Великихъ Князей остановилась съ лѣвой стороны дороги, у загородныхъ сельскихъ домиковъ; Великіе Князья вышли изъ экипажа. "Я" говоритъ Михаилъ Матвѣевичъ, пошелъ мимо Ихъ Высочествъ съ музыкою, параднымъ скорымъ маршемъ, скомандовавъ глаза налѣво." -- Вслѣдъ за этимъ, онъ поспѣшилъ дать знать Паскевичу о проѣздѣ Великихъ Князей. Паскевичъ встрѣтилъ Ихъ Высочества на почтовомъ дворѣ.-- За внимательность и порядокъ во время марша полка Михаилъ Матвѣевичъ получилъ лично благодарность отъ генераловъ Паскевича и Карпенкова; "но чувства мои," говоритъ онъ: "были тогда преданы высшей радости о томъ, что я видѣлъ своихъ Великихъ Князей, путешествующихъ по благоустроенной Германіи для того, чтобы вездѣ добро сбирать. "
Проходя 11-го Іюля черезъ Галле, герой нашъ посѣтилъ "знаменитаго писателя, каноника Августа Лафонтена." Онъ жилъ, по словамъ Михаила Матвѣевича, какъ философъ и каноникъ; впрочемъ никакихъ подробностей объ образѣ жизни Каноника -- Лафонтена авторъ записокъ но сообщаетъ.-- 19-го Іюля отрядъ Паскевича былъ уже въ Потсдамѣ. Не смотря на кратковременное пребываніе въ этомъ городѣ, наши герои успѣли осмотрѣть гробъ Фридриха II и Сансуси. И тотъ и другой предметы (великолѣпные предметы для военныхъ сердецъ, по выраженію Петрова) привели въ рѣшительный восторгъ нашего ветерана.-- "Да, но истинѣ," говоритъ онъ о Сансуси: "это мѣсто священно не токмо для соотечественника, но и для чужеземца: ибо тутъ жилъ и пребывалъ духомъ великій военачальникъ, проницательный судья, неутомимый домоводъ и -- всего этого знаменитѣе -- деспотъ надъ самимъ собою! Ходя во многія войны по Пруссіи, мы видѣли тогда многихъ старцевъ, помнящихъ его лично и неумѣющихъ безъ слезъ священныхъ говорить о немъ." 20-го Іюля отрядъ Паскевича прибылъ въ Берлинъ, гдѣ оставался двое сутокъ; въ Берлинѣ же 1-й Егерскій полкъ возвратился въ прежнюю свою дивизію генерала Чеблокова, бывъ во все время войны въ откомандировкѣ есть нея.-- Въ Тильзитѣ всѣ полки гренадерскаго корпуса стали биваками но обоимъ берегамъ рѣки Нѣмана. Здѣсь корпусный командиръ, графъ Милорадовичъ, далъ великолѣпный балъ на Царскій счетъ, на которомъ присутствовали всѣ офицеры корпуса и все городское общество. Изъ Тильзита 1-й Егерскій волкъ отправился чрезъ мѣстечко Таурогенъ на постоянныя свои квартиры въ Ревель. На границѣ Россіи совершено было благодарственное молебствіе съ колѣнопреклоненіемъ. Вотъ какъ въ немногихъ словахъ высказываетъ герой нашъ чувства, волновавшія его душу при взглядѣ на родимую сторону, послѣ долгаго изъ нея отсутствія: "Хотя замолкли громы войны и затихли стоны пораженныхъ въ бояхъ, но сердца наши не затихли и не замолкли въ желаніи прославить и отлицевать тебя, наше милое отечество!" 11-го Октября 1814 года 1-й Егерскій полкъ прибылъ въ Ревель- Боевая жизнь нашего героя кончилась.--
Послѣдняя глава разсказовъ М. М. Петрова носитъ названіе: Прощаніе съ храбрымъ товарищемъ. Дѣло идетъ о поручикѣ Роговцовѣ, котораго очень любилъ Михаилъ Матвѣевичъ, и о храбрости и "о его высокомъ, военномъ честолюбіи" онъ отзывается съ большою похвалою. Не смотря на три тяжелыя раны, Роговцовъ вездѣ сопутствовалъ нашему герою въ его военныхъ подвигахъ, и Михаилъ Матвѣевичъ недаромъ называлъ его своимъ Телеманомъ. Готовцова всѣ офицеры полка очень любили. Генералъ Карнейковъ, также расположенный къ храброму офицеру, не разъ представлялъ его къ наградамъ, но всегда безуспѣшно. Возвратившись въ отечество, Готовцевъ подалъ въ отставку за увѣчьемъ. Товарищи его, кромѣ установленнаго свидѣтельства, дали ему еще другое, въ которомъ просили каждаго, во всякомъ мѣстѣ его пребыванія, почтить въ немъ, въ поручик ѣ Готовцов ѣ, храбр ѣ йшаго офицера арміи, не им ѣ ющаго знаковъ отличія на груди своей единственно потому, что представленія его къ наградамъ, по причин ѣ военною времени, терялись во множеств ѣ бумагъ.-- М. М. Петровъ послалъ это представленіе отъ себя въ Варшаву, къ Фельдмаршалу Барклай-де-Толли при письмѣ, въ которомъ, между прочимъ, говоритъ слѣдующее:
"Ему (Готовцеву), удаляющемуся нынѣ отъ службы, штабъ и оберъ-офицеры полка нашего дали особенное свидѣтельство, такое, которое должно защищать военную честь его въ родномъ кругу и обществѣ дворянъ; но какъ онъ служилъ и изувѣченъ въ военныхъ дѣлахъ арміи вашего сіятельства, то я, отобравъ отъ него эту аттестаціонную бумагу, представляю ее, судьбу Готовцева и мое дерзновеніе великодушной военной воли вашего сіятельства." -- Ходатайство Михаила Матвѣевича возъимѣло надлежащее дѣйствіе: Готовцевъ получилъ чинъ штабсъ-капитана и два ордена, Анны 8-й и Георгія 4-й степени. Гадость его, по словамъ нашего героя, походила на изступленіе. Въ послѣдствіи времени Теленокъ Петрова получилъ отъ комитета раненныхъ двойной пенсіонъ и мѣсто полиціймейстера въ Уфѣ. При разлукѣ съ храбрымъ товарищемъ, Михаилъ Матвѣевичъ написалъ въ альбомъ его слѣдующіе прощальные стихи, которыми оканчиваются разсказы нашего героя:
На полѣ брани я съ тобою
Безстрашно лавры пожиналъ,
А въ тихи дни моей рукою
Отъ стрѣлъ амура сохранялъ
Тебя, герой мой незабвенный!
И тамъ, на родинѣ твоей,