Въ Половинѣ Августа 1806 года Елецкій полкъ выстудилъ изъ своихъ квартиръ въ Ригу и поступилъ въ дивизію Генералъ-Лейтенанта Графа Остермана -- Толстаго, а изъ Риги отправился онъ за границу, въ армію фельдмаршала Каменскаго. Михаилъ Матвѣевичъ Петровъ, будучи въ это время Штабсъ-Капитаномъ, командовалъ первою мушкетерскою ротою. Мы имѣемъ право заключить, -- по слѣдующему факту, что герой нашъ пользовался любовію своихъ подчиненныхъ. Во время похода велѣно было довольствовать людей ротнымъ командирамъ. Содержаніе, по общей сложности всѣхъ полковъ, каждаго солдата опредѣлялось въ 95 коп. серебромъ въ сутки; но Петровъ въ продолженіи Ноября издержалъ только по 12 коп. на человѣка. Шефъ полка, по его показанію, выдалъ во всѣ роты по ровну, по 20 коп. серебромъ на солдата. Артельщики принесли своему ротному командиру оставшіяся деньги, которыя онъ приказалъ раздать людямъ по разсчету. Тронутая такою честностію, рота прислала къ Штабсъ Капитану Петрову отдѣленныхъ унтеръ-офицеровъ съ предложеніемъ: не угодно ли ему будетъ взять хотя часть этихъ денегъ? Поблагодаривъ роту и показавъ посланнымъ кошелекъ съ деньгами, Михайло Матвѣевичъ прибавилъ:
-- У меня есть достаточно денегъ. Если я буду убитъ, то пусть и эти, заслуженныя у Государя деньги, раздѣлятъ по себѣ и помнятъ, что я никогда не желалъ себѣ ничего, мнѣ не слѣдующаго.
Мы не имѣемъ никакого права сомнѣваться въ этой рыцарской честности.
Декабря 12-го герой нашъ въ первый разъ былъ въ дѣлѣ -- въ сраженіи при Насельскѣ. "Тутъ душа моя говорилъ онъ, приняла первое испытаніе своей сущности. Тутъ-то я разсматривалъ самъ себя и благодарилъ Провидѣніе, что оно даровало маѣ право достойно называться дворяниномъ, служащимъ въ бою, подъ военною хоругвію моего отечества. Пять часовъ битыхъ, ядра, гранаты и картечь рвали и разрывали ряды обѣихъ сторонъ. Свинцовый градъ визжалъ и щелкалъ то въ насъ, то въ оружіе наше; но мы отступили къ Пултуску." -- Авторъ записокъ съ особенною подробностію описываетъ сраженіе при Прейсишъ-Эйлау, особенно схватку съ корпусомъ маршала Ожеро, потерпѣвшаго пораженіе. "Въ этомъ пораженіи, говорить Михаилъ Матвѣевичъ: и я, съ военными чадами моей роты совершалъ мщеніе ожесточеннаго сердца моего необычною до того войною на сугробахъ (дѣло происходило 27-го Января, при страшномъ снѣгѣ, лѣпившемъ глаза и заставившемъ Ожеро зайти въ уголъ нашей позиціи); но военный гнѣвъ мой скоро померкъ, когда разъяренные солдаты наши стали разрывать штыками костры пораженныхъ, ища подъ ними скрывшихся живыхъ. Я это видѣлъ, о Боже!" -- Въ этомъ сраженіи Петровъ былъ раненъ пулею въ правую щеку. Изъ 118 человѣкъ его роты уцѣлѣло только 47 рядовыхъ.-- Послѣ битвы при Фридландѣ, Елецкій полкъ поступилъ подъ команду Петрова, который, по заключеніи Тильзитскаго мара, и привелъ его въ Россію. Сукинъ, лишившійся лѣвой ноги при Фридландѣ и выдержавшій тяжелую операцію, оставилъ службу. Тургеневъ, взятый въ плѣнъ въ той же битвѣ, но заключеніи Тильзитскаго мира, получилъ свободу и, возвратившись въ Россію, принялъ отъ Петрова командованіе Елецкимъ полкомъ, въ чинѣ подполковника.. Изъявивъ глубокое сожалѣніе о любезномъ, деликатномъ и внимательномъ шефѣ, герой нашъ неблагосклонно отзывается о новомъ своемъ начальникѣ Тургеневѣ, занимавшемся кое-ч ѣ мъ казеннымъ очень прытко, но не перенявшій ничего болѣе (?) у Сукина.
По возвращеніи въ Перновъ зимою 1808 года, съ Михаиломъ Матвѣевичемъ случилась маленькая непріятность: за участіе въ дуэли Штабсъ КапитанЭі Шеншина, у котораго онъ былъ секундантомъ, съ подпоручикомъ Рѣдкинымъ, его обошли чиномъ. Петровъ такъ былъ опечаленъ этимъ обстоятельствомъ, что сказался больнымъ и рѣшился въ Сентябрѣ мѣсяцѣ выдти въ отставку. Это намѣреніе онъ, быть можетъ, и исполнилъ бы, еслибы не отсовѣтовалъ ему Генералъ Лавровъ, дистанціонный начальникъ при Балтійскомъ портѣ, куда отправился Петровъ въ Августѣ того же года съ своимъ батальономъ для обороны русской эскадры противъ Англо-Шведскаго флота.
-- По всему видно, что ты офицеръ съ прямою военною честію, уговаривалъ нашего героя Лавровъ: стало быть, встрѣтившееся съ тобою побочное неудовольствіе не должно удалять тебя отъ военной службы, гдѣ со всякимъ наилучшимъ офицеромъ можетъ случиться нерѣдко подобная проруха, но она далеко не пойдетъ; ибо о ней посудятъ военные твои начальники но своему военному сердцу -- и только. Но въ отставкѣ ужели ты думаешь найти пріятности и общее уваженіе! Нѣтъ, не обманывай себя, капитанъ. Ты посмотри, что тамъ дѣлается! Ты тамъ, съ знаками отличія твоего, будешь какъ бѣльмо на глазу. Я, сдавъ Кяхтинскую линію, возвратясь въ Петербургъ, былъ, но просьбѣ моей, уволенъ Государемъ на годъ въ отпускъ, для устройства моихъ домашнихъ дѣлъ въ Орловской губерніи; да я тамъ жизнь свою проклялъ было!--
За участіе въ экспедиціи противъ Ангіо-Шведовъ М. М. Петровъ получилъ чинъ капитана. Въ исходѣ 1808 года онъ былъ переведенъ въ Гренадерскій Графа Аракчеева полкъ, куда еще прежде перешелъ братъ его Иванъ Матвѣевичъ. Полкъ Аракчеева стоялъ въ Петербургѣ.
Годъ жизни въ сѣверной столицѣ, которую герой нашъ называетъ на своемъ оригинальномъ языкѣ театромъ всего блистательнаго, прошелъ для него ничѣмъ незамѣченнымъ: только съ начала 1810 года, продолжаетъ Михайло Матвѣевичъ свой разсказъ. "Я и братъ мой Иванъ Матвѣевичъ говѣли на первой недѣли великаго поста, говоритъ онъ: въ субботу у обѣдни, въ полковой церкви, не задолго предъ причащеніемъ Св. таинъ, слышу я за собою, нашъ молодой офицеръ подпоручикъ Елгозинъ, пришедшій только что въ церковь, шепчетъ другому офицеру:
-- Меня сей-часъ призывалъ генералъ Сказинъ и уговаривалъ ѣхать съ нимъ въ дунайскую армію адъютантомъ.
"Что же ты! согласился?"