-- Збадьери плохо объясняется по французски, и поэтому я рѣшился предложить вамъ свои услуги въ качествѣ переводчика, въ случаѣ если вы сами не можете объясняться съ нимъ на его родномъ языкѣ.
Никто изъ присутствующихъ не зналъ арабскаго языка, на которомъ говорятъ жители окрестностей Бискры, и поэтому предложеніе Энока было принято съ благодарностью.
Г-жа Жерменъ быстро пробѣжала письмо мужа, а затѣмъ, совершенно забывъ о присутствіи посторонняго, прочла его вслухъ, желая поскорѣе подѣлиться съ дѣтьми полученными свѣдѣніями.
Въ письмѣ Жерменъ кратко разсказывалъ о переходѣ черезъ страну туареговъ и о теперешнемъ положеніи его отряда, который застрялъ на берегахъ Цада. Далѣе Жерменъ просилъ брата жены организовать экспедицію.
"Пусть онъ отправится къ моему другу, капитану д'Эксу," -- писалъ Жерменъ.-- "Этотъ отважный воздухоплаватель пускалъ шаръ собственнаго изобрѣтенія, который, пролетѣвъ черезъ Сахару, въ семь дней достигъ Тимбукту, гдѣ его поймали наши соотечественники. Пеноель отъ моего имени попроситъ д'Экса снарядить шаръ мнѣ на помощь. Д'Эксъ увѣрялъ меня, что ему не трудно достигнуть озера Цадъ воздушнымъ путемъ. Онъ не разъ выражалъ мнѣ сожалѣніе, что у него не хватаетъ средствъ на снаряженіе подобной экспедиціи. Пусть теперь Пеноель предоставитъ въ его распоряженіе необходимыя суммы, и я не сомнѣваюсь, что руководимый д'Эксомъ воздушный шаръ достигнетъ Цада. Я же съумѣю воспользоваться впечатлѣніемъ, которое произведетъ появленіе воздушнаго шара на суевѣрныхъ жителей, и убѣжденъ, что преодолѣю всѣ препятствія. Я настолько знаю д'Экса, что не поколебался бы довѣрить его воздушному кораблю любого изъ-васъ, хотя-бы Рене. На его воздушномъ шарѣ люди въ такой же безопасности, какъ на палубѣ крѣпкаго судна, подъ командою искуснаго капитана".
Едва г-жа Жерменъ прочла эти строки, какъ въ умѣ Энока возникъ цѣлый планъ устроить такъ, чтобы Рене, дѣйствительно, приняла участіе въ экспедиціи, затѣмъ похитить ее и держатъ заложницей, чтобы диктовать условія ея отцу. Неразборчивый въ средствахъ Энокъ рѣшилъ воспользоваться тѣмъ, что арабъ не понималъ по французски, и убѣдить г-жу Жерменъ въ томъ, что ея мужъ непремѣнно хочетъ видѣть Рене. Обратясь къ Рене, онъ какъ бы шутя спросилъ ее, не согласится ли она принять участіе въ будущей экспедиціи. При этомъ Энокъ особенно напиралъ на тѣ строки письма, въ которыхъ маіоръ будто бы выражалъ сожалѣніе, что съ нимъ нѣтъ дочери. "Мнѣ часто вспоминается,-- писалъ Жерменъ,-- что Рене не разъ просила позволить ей сопровождать меня и на всѣ мои возраженія отвѣчала тѣмъ, что приводила многочисленные примѣры женщинъ, участвовавшихъ въ подобныхъ экспедиціяхъ. Я готовъ сожалѣть теперь, что никогда не относился серьезно къ ея просьбамъ. Отчего ея нѣтъ со мной, моей милой Рене? Какъ бы она была счастлива, увидѣвъ эту волшебную страну!..."
Всѣ съ жаромъ возстали противъ сумасбродной мысли пустить молодую дѣвушку въ экспедицію на воздушномъ шарѣ, но сама Рене съ восторгомъ ухватилась за эту мысль. "Вѣдь отецъ выразилъ желаніе видѣть ее? Вѣдь онъ считаетъ путешествіе совершенно безопаснымъ!" -- говорила она.
Энокъ притворился, будто ему непріятно за свой неловкій вопросъ. Онъ предложилъ разспросить Збадьери, правда ли, что маіоръ Жерменъ выразилъ твердое желаніе увидѣть дочь?
-- Говорилъ съ вами маіоръ когда ни будь о своей дочери?
-- Кажется нѣтъ. Я не зналъ ничего о семьѣ командира,-- отвѣчалъ Збадьери по арабски.