Энокъ перевелъ:
-- Збадьери говоритъ, что командиръ часто вспоминалъ дочь и хотѣлъ видѣть ее возлѣ себя.
-- Спросите, пожалуйста, у этого араба еще разъ, выражалъ ли мой зять желаніе, чтобы Рене пріѣхала къ нему?-- спросилъ Пеноель.
Энокъ снова обратился къ арабу.
-- Постарайтесь вспомнить, что говорилъ вамъ командиръ о своей дочери,-- сказалъ онъ.
-- Не знаю... не помню, -- отвѣтилъ Збадьери.-- Только при отъѣздѣ онъ поручилъ мнѣ передать его семьѣ, что онъ совершенно здоровъ. Командиръ никогда не бываетъ боленъ, это желѣзный человѣкъ.
-- Вотъ слова маіора, которыя передаетъ Збадьери,-- сказалъ Энокъ: "Ты скажешь моей дочери, что если она хочетъ присоединиться ко мнѣ, то я ничего не имѣю противъ этого. Ей нечего бояться путешествія на шарѣ, никакая опасность не угрожаетъ ей".
-- Вотъ видите!-- вскричала Рене торжествующимъ тономъ,-- Отецъ самъ желаетъ этого. Я отправляюсь!
-- Это невозможно!-- воскликнулъ Пеноель.-- Какъ? Зять такой благоразумный человѣкъ! Неужели?.. Нѣтъ, я отказываюсь понимать!
Бѣдная г-жа Жерменъ находилась въ сильнѣйшемъ замѣшательствѣ. Неужели ей придется отпустить дочь? Она чувствовала, однако, что не въ состояніи противиться желанію мужа и просьбамъ дочери, тѣмъ болѣе, что Рене со свойственнымъ ей пыломъ и увлеченіемъ молодости ухватилась за эту мысль.