-- Есть!-- крикнулъ Пеноель, и масса свинца съ страшнымъ шумомъ обрушилась чудовищнымъ дождемъ на деревья, сгибая и ломая ихъ вѣтви.

Ударъ лодки о верхушки густо разросшихся пальмъ былъ смягченъ гайдропами и паденіемъ балласта. Шаръ снова сдѣлалъ прыжокъ вверхъ и, послѣ нѣсколькихъ скачковъ, остановился неподвижно на высотѣ 150 метрахъ у опушки оазиса.

Раньше, чѣмъ лодка коснулась верхушки деревьевъ, Фарльганъ бросилъ якорь, который застрялъ въ вѣтвяхъ финиковой пальмы. Никто не могъ объяснить себѣ, отчего шаръ испыталъ толчекъ въ воздухѣ.

-- Я думаю,-- сказалъ д'Эксъ,-- что это произошло по слѣдующей причинѣ: когда я въ Каварѣ, два часа тому назадъ, перерѣзалъ гайдропъ, мы стояли на якорѣ, веревку котораго я сильно удлинилъ. Перерѣзка гайдропа значительно облегчила шаръ, такъ же какъ потеря балласта. Это заставило шаръ сдѣлать сильнѣйшій скачекъ вверхъ, причемъ веревка, удерживавшая якорь, должна была лопнуть. Но этого не случилось -- якорь остался висѣть на веревкѣ въ 600 метровъ длиной. Это онъ то и зацѣпился за деревья и внезапно остановилъ дальнѣйшій полетъ шара.

Энокъ продолжалъ сидѣть въ общей палаткѣ подъ надзоромъ Збадьери и дѣлалъ видъ, что, ровно ничего не замѣчаетъ изъ того, что творится кругомъ.

Д'Эксъ подсѣлъ къ нему.

-- Теперь уже нѣтъ сомнѣнія, что вы задумали измѣну и хотѣли завладѣть врасплохъ шаромъ при посредствѣ своихъ друзей въ итальянскомъ отрядѣ. Одинъ изъ нашихъ гайдроповъ оказался привязаннымъ.

Конечно, это имѣло цѣлью не дать шару двинуться съ мѣста. Еслибъ не было другихъ доказательствъ вашей измѣны, то этого одного достаточно, чтобы уличить васъ.

Энокъ отвѣтилъ не сразу.

-- Я не могу представить вамъ неоспоримыхъ доказательствъ, подтверждающихъ мою невиновность. Это слишкомъ трудно. Но вѣдь и ваши улики далеко не убѣдительны. Развѣ не могло быть случайнаго совпаденія обстоятельствъ, кеторыя заставляютъ васъ думать, будто я измѣнникъ? Гдѣ у васъ доказательства тому, что это я испортилъ воду? Увѣрены ли вы, что это не была простая оплошность? Далѣе -- откуда я могъ знать, что невозможность добыть воду заставитъ насъ летѣть за нею въ Мурзукъ? Конечно, я воспользовался пребываніемъ въ Мурзукѣ, чтобы написать Сорелло. Я узналъ случайно о его пребываніи въ Фецанѣ и, благодаря такой же случайности мы могли встрѣтиться съ нимъ по дорогѣ. Да, дѣйствительно, я зналъ о цѣли итальянской экспедиціи. Мнѣ сообщилъ это арабъ, какъ вамъ уже извѣстно со словъ Збадьери. Но мнѣ казалось, что будетъ лучше скрыть отъ васъ мои отношенія съ врагами маіора Жермена. Вотъ почему я ничего не сказалъ вамъ о письмѣ и о полученныхъ мною свѣдѣніяхъ. Сознаюсь, что это была ошибка, но вѣдь это еще не преступленіе! Вы увѣряете, что въ письмѣ я научилъ ихъ помѣшать успѣху нашей экспедиціи. Но вѣдь это голословное обвиненіе! Вы не видѣли письма и не знаете его содержанія. Оно касалось только нашихъ личныхъ дѣлъ. Затѣмъ, развѣ это я направилъ шаръ въ Тару, гдѣ, по вашимъ предположеніямъ, находился Сорелло съ отрядомъ? Развѣ я могъ разсчитать, что воздушный шаръ остановится какъ разъ въ мѣстѣ, которое мнѣ было нужно для осуществленія моихъ плановъ? Что же касается вашего обвиненія, будто я повредилъ двигатель и привязалъ гайдропъ, то позвольте замѣтить вамъ, что Фарльганъ самъ сознался, что порча произошла вслѣдствіе его оплошности. При томъ же, зачѣмъ мнѣ было портить машину? Могъ ли я предложить, что съ Рене сорветъ шляпу, а Фарльганъ отправится за нею, что якорь оборвется? Вѣдь не могъ же я желать покинуть Фарльгана въ пустынѣ? Не самъ ли я предложилъ отправиться на его поиски? Теперь относительно гайдропа. Еслибъ я хотѣлъ задержать шаръ, то привязалъ бы его за всѣ двѣнадцать гайдроповъ, а не за одинъ проволочный канатъ, который легко перепилить. Я оставался два часа на землѣ, и у меня было достаточно времени, чтобы укрѣпить всѣ гайдропы, еслибы я того хотѣлъ. Вѣроятно, гайдропъ зацѣпился за дерево, вѣдь это же могло случиться.