-- Но если Фарльганъ еще живъ и находится на воздушномъ шарѣ, то онъ долженъ замѣтить, что шаръ освободился,-- вскрикнулъ д'Эксъ.-- Въ такомъ случаѣ, онъ постарается бросить якорь. Изъ за сильнаго вѣтра, онъ не могъ воспользоваться двигателемъ, но если мое предположеніе справедливо, то шаръ не могъ отлетѣть далеко и стоитъ на якорѣ въ близкомъ разстояніи къ сѣверу отсюда. Это деревья мѣшаютъ намъ видѣть его.

Чуть не бѣгомъ путешественники спустились по склону холма и двинулись на сѣверъ. Вскорѣ уже они вышли изъ чащи оазиса, и персъ ними открылась ровная мѣстность, которую можно было окинуть однимъ взоромъ. Какова же была ихъ радость, когда они увидѣли вдали шаръ, висѣвшій неподвижно въ воздухѣ, и французскій флагъ, по прежнему развѣвавшійся надъ нимъ.

Спустя полчаса они уже стояли возлѣ шара, и Фарльганъ тотчасъ же спустилъ имъ лодочку, въ которой они поочереди поднялись на шаръ.

Друзья были счастливы, что снова находятся вмѣстѣ, и разсказывали другъ другу свои приключенія.

-- Вскорѣ послѣ вашего ухода,-- сказалъ Фарльганъ, -- я почувствовалъ сильную слабость и понялъ, что у меня начинается лихорадка. Я хорошенько закутался и легъ, но въ это время услышалъ, что меня зоветъ Энокъ. Я сдѣлалъ надъ собою усиліе и приблизился къ нему. Энокъ катался по полу и стоналъ. Онъ жаловался мнѣ на спазмы въ желудкѣ и умолялъ хоть немного ослабить связывавшія его путы и дать ему какого-нибудь успокоительнаго лекарства. Не сомнѣваясь, что онъ дѣйствительно страдаетъ, я исполнилъ его желаніе, ослабилъ веревки и спустился въ аптеку, чтобы достать лекарство. Но когда я вернулся, Энока не было на его мѣстѣ -- онъ исчезъ. Я быстро кинулся къ лѣстницѣ и увидѣлъ, что Энокъ съ опасностью жизни спускается внизъ по якорному канату. Въ первую минуту я хотѣлъ было броситься преслѣдовать его, но потомъ вспомнилъ, что, такъ какъ никого больше не осталось на воздушномъ шарѣ, то некому будетъ спустить мнѣ лодочку, чтобы я могъ снова подняться. Между тѣмъ Энокъ благополучно достигнулъ земли, перерѣзалъ ножемъ канатъ, и шаръ, подхваченный вѣтромъ, понесся къ сѣверу. Не помня себя отъ ярости, я бросился въ палатку, схватилъ ружье и хотѣлъ выстрѣлить въ злодѣя, но шаръ успѣло уже отнести на большое разстояніе; притомъ же шаръ, облегченный отъ тяжести, вслѣдствіе отсутствія пяти человѣкъ, поднялся такъ высоко, что нечего было надѣяться на то, что якорь коснется земли. Поэтому, раньше чѣмъ бросить якорь, я долженъ былъ открыть клапанъ, чтобы выпустить газъ и заставить, такимъ образомъ, шаръ спуститься. Я бросилъ якорь, но онъ долго тащился по обнаженной почвѣ, пока наконецъ, на мое счастье, не встрѣтилась кучка низкорослыхъ акацій, за которыя якорь зацѣпился довольно крѣпко. Тогда шаръ остановился. Сначала я хотѣлъ пустить въ ходъ машину, чтобы вернуться на прежнее мѣсто, но вѣтеръ былъ слишкомъ сильный, и я долженъ былъ отказаться отъ этой мысли. Я стоялъ съ ружьемъ наготовѣ, опасаясь новаго нападенія, и съ нетерпѣніемъ ждалъ вашего возвращенія. Я зналъ, что вы увидите шаръ издалека и найдете его мѣсто стоянки. Нечего и говорить, что я страшно обрадовался, увидѣвъ, наконецъ, васъ и молодого господина Рене съ вами.

-- Но скажите, Фарльганъ, какъ вы себя чувствуете? что ваша рана?-- спросилъ его Пеноель.-- Нѣтъ ли у васъ лихорадки?

Пеноель вспомнилъ о своихъ докторскихъ обязанностяхъ и взялъ за руку Фарльгана, чтобы пощупать пульсъ.

-- Пустяки!-- воскликнулъ Фарльганъ.-- Я и забылъ объ этомъ. Правда, голова у меня еще тяжелая и немного побаливаетъ, но волненіе, которое я испыталъ, кажется, излѣчило меня отъ лихорадки.

Однако Пеноель думалъ иначе. Онъ боялся, что сильное волненіе отразится вредно на здоровьѣ раненаго и вызоветъ у него лихорадку. Поэтому онъ предписалъ ему немедленно лечь въ постель и принять успокоительную микстуру. Это подѣйствовало, и вскорѣ Фарльганъ спалъ спокойнымъ сномъ.

Вѣтеръ не спадалъ, хотя и повернулъ къ западу. Никто изъ воздухоплавателей больше не спускался на землю. Послѣ бѣгства Энока они удвоили бдительность, опасаясь нападенія. День прошелъ въ чтеніи, разговорахъ и въ наблюденіяхъ надъ окружающею мѣстностью. Однако ничего подозрительнаго нигдѣ не было видно. Разговоры, которые вели между собою воздухоплаватели, касались все больше свѣжихъ событій. Д'Эксъ заговорилъ о вѣтрахъ, господствующихъ въ Сахарѣ.