Арабъ объяснилъ, что онъ встрѣтилъ вблизи колодцевъ европейца, котораго поймалъ на мѣстѣ преступленія: онъ осквернилъ воду колодца. Арабъ хотѣлъ наказать преступника, согласно законамъ пустыни, но тотъ взмолился о помилованіи и назвался другомъ маіора Жермена, съ которымъ араба связываютъ тѣсныя узы дружбы. Однако онъ не освободилъ своего плѣнника, а увелъ его въ оазисъ. Тамъ Могаммедъ Эль-Амра увидѣлъ воздушный шаръ, стоявшій вблизи на якорѣ. Узнавъ отъ плѣнника, кто находится на воздушномъ шарѣ, онъ рѣшилъ вступить въ сношенія съ путешественниками. Плѣнникъ долго и настойчиво отговаривалъ его отъ этого и увѣрялъ, что эти путешественники ненавидятъ туареговъ и готовы убить всякаго, кто только приблизится къ воздушному шару.
Однако слова плѣннаго не возбуждали довѣрія, и арабъ направился къ воздушному шару.
Благородство племени, къ которому принадлежалъ арабъ, служило д'Эксу ручательствомъ, что въ его разсказѣ нѣтъ вымысла. Д'Эксъ сейчасъ же догадался, что плѣнникъ араба -- Энокъ, который и придумалъ сказку, чтобы напугать араба и не допустить его до переговоровъ съ воздухоплавателями. Д'Эксъ понималъ, что достаточно одного слова, чтобы погубить Энока, но ему совсѣмъ не хотѣлось наказывать того рукою туарега. Поэтому онъ отвѣчалъ уклончиво, разсчитывая на то, что туареги выдадутъ ему Энока, а онъ доставитъ плѣнника въ Барруа, гдѣ предастъ его суду. Д'Эксъ началъ разспрашивать туарега о примѣтахъ плѣннаго европейца, его одеждѣ и т. д. и убѣдился, что его предположеніе вѣрно. Но на предложеніе выдать плѣнника Могаммедъ Эль-Амра отвѣчалъ отказомъ, хотя д'Эксъ сказалъ ему, что онъ требуетъ выдачи Энока, чтобы отвезти его къ маіору Жермену, который потребуетъ его къ отвѣту за бѣгство.
-- Я передамъ плѣнника только самому Сиди Жермену,-- сказалъ арабъ.-- Но вѣдь его нѣтъ съ вами?
-- Его нѣтъ съ нами,-- отвѣчалъ д'Эксъ,-- но зато съ нами его сынъ Рене.
-- Въ такомъ случаѣ пусть онъ пріѣдетъ въ нашъ лагерь, и тогда мы переговоримъ о выдачѣ плѣнника,-- сказалъ арабъ.-- Я согласенъ выдать его сыну моего друга.-- Затѣмъ туарегъ удалился, оставивъ д'Экса одного размышлять объ этой встрѣчѣ.
Въ полдень д'Эксъ отправился вмѣстѣ съ Рене и Збадьери въ лагерь туареговъ.
Лагерь состоялъ изъ пятидесяти палатокъ. Возлѣ темныхъ палатокъ бродили верблюды, щипавшіе траву; одни изъ нихъ, вьючныя животныя, большія и неуклюжія, другія -- мехари, бѣговые верблюды, отличавшіеся болѣе красивымъ и тонкимъ тѣлосложеніемъ. Въ лагерѣ виднѣлось мало народа: чернокожіе рабы, молодыя женщины и нѣсколько воиновъ, такъ какъ остальные, очевидно, отправились въ какой-нибудь набѣгъ.
Прибытіе трехъ воздухоплавателей привело лагерь въ оживленіе. Могаммедъ Эль Амра вышелъ на встрѣчу гостямъ и привелъ ихъ въ середину лагеря, къ мѣсту, устланному превосходными арабскими коврами. Могаммедъ Эль Амра усѣлся на коверъ со скрещенными ногами, и около него помѣстились шесть туареговъ, очевидно, изъ наиболѣе почетныхъ лицъ. Позади нихъ, на нѣкоторомъ разстояніи, размѣстились полукругомъ остальные воины, а дальше толпились черные рабы, женщины, дѣти, съ любопытствомъ разсматривавшіе новоприбывшихъ. Д'Эксъ, Рене и Збадьери сидѣли противъ начальниковъ туареговъ, и Рене съ жаднымъ любопытствомъ разглядывала совершенно новую и непривычную для нея обстановку.
Могаммедъ Эль Амра превосходно объяснялся по французски, такъ какъ провелъ дѣтство въ Алжирѣ и учился во французской школѣ. Онъ былъ очень расположенъ къ французамъ и даже хотѣлъ заключить съ ними союзъ. Услышавъ изъ устъ капитана разсказъ объ измѣнѣ Эннока, онъ согласился выдать его д'Эксу.