Въ заключеніи переговоровъ привели Энока. Онъ не былъ связанъ, но возлѣ него помѣстились два вооруженныхъ туарега, не спускавшіе съ него глазъ. Могаммедъ Эль Амра, желая блеснуть краснорѣчіемъ, сказалъ, обратясь къ Эноку, цвѣтистую рѣчь, въ которой упрекалъ его въ подлости и нарушеніи законовъ пустыни.
Энокъ понялъ, что онъ теперь въ рукахъ своихъ враговъ. Онъ не боялся туареговъ: хорошо зная нравы обитателей пустыни, онъ былъ увѣренъ, что ему не трудно откупиться отъ нихъ. Но снова сдѣлаться плѣнникомъ д'Экса онъ вовсе не желалъ, понимая, что его измѣна будетъ жестоко наказана маіоромъ Жерменомъ. Его изворотливый умъ энергично работалъ, измышляя, какъ бы вывернуться изъ бѣды. Пока Могаммедъ Эль Амра говорилъ свою рѣчь, Энокъ смотрѣлъ на Рене, и въ его головѣ созрѣлъ цѣлый планъ.
-- Могаммедъ Эль Амра,-- сказалъ онъ -- это правда что я нарушилъ законы пустыни, но извиненіемъ тому можетъ служить то, что я ихъ не зналъ. Я твой другъ, Могаммедъ Эль Амра, а это твои враги, потому что они тебя обманываютъ. Остерегайся ихъ. Они хотятъ погубить тебя и меня...
-- Докажи свои слова, собака!-- вскричалъ Могаммедъ Эль Амра.-- А не то...
-- Я могу сейчасъ же представить тебѣ одно доказательство, что тебя обманываютъ, остальныя приведу потомъ. Повѣришь ли ты мнѣ, если я тебѣ докажу, что надъ тобою посмѣялись?
-- Говори!-- отвѣчалъ Могаммедъ Эль Амра, котораго поколебала увѣренность Энока.
-- Ну, такъ слушай! Тотъ, кого тебѣ выдаютъ за сына маіора Жермена -- низкій обманщикъ, и я сейчасъ докажу тебѣ это. Это не сынъ Жермена, а переодѣтая женщина. Скажи же, могутъ ли обманщики быть друзьями благородныхъ туареговъ?
Въ толпѣ туареговъ послышался ропотъ. Энокъ понималъ, что онъ ставитъ на карту свою жизнь и можетъ однимъ ударомъ или выиграть все или, проиграть. Смущеніе д'Экса, испугъ, отразившійся на блѣдномъ лицѣ Рене, послужили какъ бы подтвержденіемъ обвиненія Энока. Ни капитанъ, ни Рене не поднялись, чтобы съ негодованіемъ опровергнуть обвиненіе, и Энокъ торжествовалъ.
Туареги заволновались. Эти дѣти пустыни легко переходятъ отъ одного чувства къ другому, и гнѣвъ забушевалъ въ ихъ сердцахъ. Объяснять имъ, какъ произошло все это, было совершенно безполезно. Настаивать на своихъ словахъ тоже было напрасно.
-- Это правда,-- сказалъ капитанъ вставая.-- Этотъ ребенокъ -- женщина, дочь маіора Жермена. Но развѣ женщина не такъ-же священна въ глазахъ благородныхъ туареговъ, какъ и мужчина?